Анна посмотрела на Галину Петровну, которая робко выглядывала из кухни, затем на свои чемоданы, стоящие посреди прихожей, как чемоданы приезжего.
«Скажем так… неожиданный,» — отправила она и выключила телефон.
Анна стояла посреди гостиной, сжимая в руках телефон. В ушах звенело от ярости, но где-то глубоко внутри уже зарождалось другое чувство — жгучее разочарование. Не столько в Галине Петровне, сколько в собственном сыне. Как Максим мог вот так, без спроса, впустить кого-то в её дом? Даже если это его бабушка.
— Я поеду в гостиницу, — резко сказала Анна, поднимая чемодан. — А ты… живи пока. До завтра. Завтра разберёмся.
Галина Петровна засеменила за ней:
— Да что ты, Анечка! Какая гостиница? Оставайся! Можешь на диване переночевать!
На диване. В своей собственной квартире. Анна сжала губы так сильно, что почувствовала вкус крови на языке.
— Нет уж, спасибо, — процедила она. — Я лучше в нормальных условиях посплю.
Она хлопнула дверью и почти побежала к лифту. Только когда такси уже мчало по ночному городу, Анна почувствовала, как дрожь постепенно отпускает её тело. В окна бился холодный осенний дождь, капли стекали по стеклу, как её собственные невыплаканные слёзы.
Номер в гостинице оказался маленьким, но чистым. Анна бросила чемодан на кровать и упала рядом, уткнувшись лицом в подушку. В голове крутились обрывки мыслей: «Как он мог? Почему именно сейчас? Что мне делать?»
Она достала телефон. Максим прислал три сообщения:
«Я правда думал, что ты не будешь против»
«Давай поговорим завтра?»
Анна не ответила. Вместо этого она открыла галерею и стала листать фотографии с отпуска — бирюзовое море, пальмы, её собственная улыбка на фоне заката. Казалось, это было в другой жизни.
За окном пронеслась машина с громкой музыкой. Анна вздрогнула. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу мерцали огни города, такие далёкие и безразличные.
Внезапно её осенило: а что, если Максим не просто так решил подселить бабушку? Что если Галина Петровна действительно в отчаянном положении? Анна вспомнила, как та выглядела — старый поношенный фартук, туфли со стёртыми каблуками. Не похоже на женщину, у которой есть куда пойти.
Анна вздохнула и начала раздеваться. Душ смыл с неё дорожную пыль, но не смог снять внутреннее напряжение. Она легла в кровать, но сон не шёл.
В голове всплывали воспоминания. Как Галина Петровна впервые переступила порог их дома, когда Максиму было пять лет. Как она пекла свои знаменитые пирожки с капустой. Как плакала в день развода, но не поддержала её, а встала на сторону сына.
Анна перевернулась на другой бок. Часы на тумбочке показывали три ночи. Она закрыла глаза и наконец провалилась в беспокойный сон.
Её разбудил звонок телефона. Незнакомый номер.
— Алло? — хрипло ответила Анна.
— Это администрация гостиницы. Вам письмо передали.
Через пять минут Анна уже разворачивала конверт. На листке в клеточку корявым почерком было написано: «Анечка, я приготовила твой любимый вишнёвый пирог. Если хочешь, приходи. Г.П.»
