Анна долго смотрела на эти строки. Потом неожиданно для себя самой улыбнулась. Она вспомнила, как двадцать лет назад, когда они только познакомились с Галиной Петровной, та испекла такой пирог специально для неё. «Чтобы ты знала, какая у тебя будет замечательная свекровь», — сказала тогда Галина Петровна.
Анна встала под душ. Вода смыла остатки сна. Она оделась, собрала вещи и вышла из номера. На ресепшене оставила ключ — на всякий случай.
Такси довёзло её до дома за двадцать минут. Анна медленно поднималась по лестнице, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она вставила ключ в замок. Повернула.
Из кухни донёсся знакомый аромат — вишнёвый пирог, корица и что-то ещё… Ваниль? Анна глубоко вдохнула и переступила порог.
— Галина Петровна? — тихо позвала она. — Я дома.
Анна замерла в прихожей, прислушиваясь к звукам из кухни. Лёгкий стук посуды, шум воды — Галина Петровна явно готовила завтрак. Неожиданно из-за угла выскочил маленький пушистый комочек — пекинес Тоша радостно залаял и принялся обнюхивать её туфли.
— Тихо, Тоша! — раздался голос из кухни. — Анечка, это ты?
Анна глубоко вздохнула и прошла на кухню. Стол был накрыт: свежий пирог с вишней, ещё тёплый, дымился в центре, рядом стоял кофейник и две чашки. Галина Петровна, в том же фартуке в горошек, но теперь с аккуратно убранными волосами, повернулась к ней с опасливой улыбкой.
— Я… я подумала, что тебе, наверное, хочется нормально позавтракать после гостиницы, — проговорила она, вытирая руки о полотенце.
Анна молча села за стол. Запах пирога, который она не ела больше пяти лет, вызвал внезапный ком в горле. Галина Петровна налила кофе в её любимую чашку — ту самую, с синими цветами, которую Анна купила ещё в первые годы замужества
— Сахар? — спросила Галина Петровна.
— Два кусочка, — автоматически ответила Анна и тут же удивилась — неужели она помнит?
Кофе оказался в меру крепким, именно таким, как любила Анна. Первый глоток обжёг губы, но согрел изнутри. Галина Петровна молча положила перед ней кусок пирога. Вишнёвый сок проступил сквозь тесто рубиновыми пятнами.
— Спасибо, — тихо сказала Анна.
Они ели молча. Тоша устроился у ног Анны, время от времени поглядывая на неё умными чёрными глазками. Вдруг Галина Петровна отложила вилку.
— Я хочу извиниться, — начала она, глядя куда-то мимо Анны. — За всё. За то, что вчера… за то, что раньше… — её голос дрогнул. — Я вела себя ужасно. И после развода, и сейчас.
Анна подняла глаза. Впервые она разглядела, как постарела Галина Петровна. Глубокие морщины у глаз, седые пряди у висков, руки с выступающими венами. Не та властная свекровь из её воспоминаний, а просто пожилая женщина.
— Я не знала, куда идти, — продолжала Галина Петровна, вертя в пальцах салфетку. — Когда хозяева сказали, что продают квартиру… Максим единственный, кто не отказал. Он хороший мальчик, — она посмотрела на Анну, — ты его хорошо воспитала.
Анна отодвинула тарелку.
— Почему ты не позвонила мне сама?
Галина Петровна опустила глаза:
