— Меня вынудили уйти, угрожая выселением. При этом я остаюсь зарегистрированной в этой квартире, но фактически лишена возможности там проживать.
— Враньё! — не выдержала свекровь. — Она сама собрала вещи и ушла!
— Людмила Петровна, ещё одно слово без разрешения — и я удалю вас из зала, — предупредил судья.
— Ответчик, ваше слово, — судья посмотрел на Максима.
Тот медленно поднялся.
— Я… Мы не выгоняли Алину. Она сама приняла решение уйти.
— Под давлением, — твёрдо сказала Алина.
— Какое давление? — Максим развёл руками. — Мы просто обсудили…
— Обсудили? — голос Алины дрогнул. — Ты стоял и молчал, когда твоя мать при мне собирала мой чемодан!
— Потому что ты не хотела идти на компромисс!
— Компромисс? — Алина достала из папки смятый листок. — Вот ваш «компромисс». Добровольный отказ от жилплощади.
Судья взял документ, пробежался глазами.
— Это ваша подпись, господин Волков?
— Нет! То есть да, но…
— Но что? — Алина смотрела на него, и впервые за всё время в её глазах не было ни злости, ни обиды — только усталость.
— Я не хотел, чтобы ты уходила…
— Врешь, — тихо сказала она.
Людмила Петровна не выдержала:
— Ваша честь! Она просто мстит! У неё же есть где жить — у неё там эта… подруга!
— Какая подруга? — Алина обернулась к ней.
— Ну та, к которой ты сбежала!
— Я ночевала в хостеле, Людмила Петровна. За 900 рублей в сутки. Потому что мне некуда было идти.
В зале повисла тяжёлая тишина.
— Максим… — Алина вдруг обратилась напрямую к мужу, игнорируя судью. — Скажи честно. Ты действительно хочешь, чтобы у меня не было крыши над головой?
— Просто скажи да или нет.
— Всё понятно, — Алина повернулась к судье. — Ваша честь, я больше не жена этого человека. Я просто та, кого они со свекровью решили стереть из кадастра.
Решение суда оглашали через неделю.
— Исковые требования удовлетворить. Восстановить право Алины Сергеевой на пользование жилым помещением…
Людмила Петровна вскочила с места.
— Кроме того, — продолжил судья, — взыскать с ответчика компенсацию за вынужденное проживание в хостеле в размере…
Максим сидел, уставившись в пол.
Алина не слушала цифры. Она смотрела в окно, где сквозь грязное стекло пробивался солнечный луч.
Но мир так и не наступил.
Ключ застрял в замке, как будто и сама квартира не хотела впускать Алину обратно. Она с силой дёрнула его, и дверь наконец поддалась.
В прихожей пахло чужим парфюмом — тяжёлым, сладковатым, точно таким, каким пользовалась Людмила Петровна.
— Кто там? — из гостиной донёсся знакомый голос.
Максим появился в дверном проёме, бледный, с недельной щетиной. На нём были те же самые домашние штаны, в которых он ходил ещё до её ухода.
— Ты… — он замер, увидев судебные бумаги в её руках.
— По решению суда я имею право находиться здесь, — ровным голосом сказала Алина, не переступая порога.
Из глубины квартиры раздался шум — Людмила Петровна буквально влетела в прихожую, размахивая бумагами.
— Это беззаконие! Мы подадим апелляцию!
— Мама, хватит, — устало сказал Максим.
