— Мама, ещё только шесть тридцать… — Алина попыталась сдержать раздражение.
— В моё время женщины вставали в пять! — Людмила Петровна швырнула папку на кухонный стол. — Максим! Вставай, нам нужно поговорить!
Максим нехотя поднялся с кровати, потёр глаза.
— Мам, что случилось?
— Случилось то, что я больше не могу жить в этом свинарнике! — свекровь резко открыла холодильник. — Пустые полки! Ни мяса, ни молока! Ты, Алина, вообще следишь за хозяйством?
— Вчера я просила тебя передать деньги на продукты, — тихо сказала Алина мужу.
— Какие ещё деньги?! — Людмила Петровна резко обернулась. — Максим, ты ей что, просто так деньги даёшь?
— Мам, ну как же… продукты сами себя не купят…
— В моё время жёны умели экономить! — свекровь ударила ладонью по столу. — А ты, Алина, только транжиришь!
— Я покупаю только самое необходимое.
— Необходимое?! — Людмила Петровна выхватила из холодильника упаковку йогурта. — Это что за роскошь?! В наше время люди воду пили, и ничего!
— Мам, хватит… — Максим попытался вмешаться.
— Нет, не хватит! — свекровь резко открыла папку. — Я тут кое-что подготовила.
Она разложила на столе документы.
— Это что? — нахмурился Максим.
— Договор о разделе имущества. — Людмила Петровна улыбнулась. — Чтобы в случае чего наша квартира не досталась посторонним людям.
Алина почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Каким… посторонним людям? — её голос дрогнул.
— Ну, мало ли что, — свекровь небрежно махнула рукой. — Разводы сейчас — обычное дело.
— Мама! — Максим наконец поднял голос. — О чём ты вообще?!
— О том, что я не хочу, чтобы моя квартира досталась чужой женщине! — Людмила Петровна ткнула пальцем в документы. — Подпиши здесь и здесь.
Алина смотрела на мужа. Его лицо было напряжённым, но в глазах читалась покорность.
— Максим… — она прошептала.
— Это просто формальность, — он избегал её взгляда. — Чтобы мама успокоилась.
— Формальность? — Алина почувствовала, как комок подкатывает к горлу. — Ты хочешь лишить меня прав на жильё?
— Я же сказал, это просто бумажка!
— Бумажка, которая сделает меня бесправной!
Людмила Петровна засмеялась.
— Ой, какая драма! Если ты не собираешься разводиться, то чего боишься?
— Тогда съезжай, — холодно сказала свекровь. — В чужом доме диктовать условия не будешь.
И в этот момент Алина поняла — он уже сделал выбор.
Вечером она услышала их разговор.
— Максим, ты что, совсем
Дождь стучал по подоконнику, когда Алина вернулась домой. В прихожей горел свет, но квартира казалась пустой — ни привычного «Как дела?» от Максима, ни язвительного комментария от свекрови. Только гул холодильника и тиканье часов.
Она сняла мокрое пальто и замерла: на полу у шкафа лежал её чемодан. Не тот, с которым она когда-то приехала сюда, влюблённая и полная надежд, а старый, потертый, который обычно пылился на антресолях.
Из спальни доносились приглушённые голоса.
«Решили без меня?» — Алина медленно подошла к двери.
— …она же всё равно не подпишет, — говорил Максим.
