Денис вышел на крыльцо, чтобы позвонить. Катя наблюдала из окна, как он сначала стоит ссутулившись, потом вдруг выпрямляется.
— Пап, я знаю, что ты не из-за меня заболел… Да, врач сказал… Нет, я не злюсь. Но хватит.
Потом долгая пауза. Катя видела, как Денис крепче сжимает телефон.
— Потому что я больше не верю в твои спектакли! — вдруг почти крикнул он. — Я взрослый, чёрт возьми! Хватит мной манипулировать!
Ещё одна пауза. Потом Денис резко опустил руку с телефоном.
Катя выбежала на крыльцо:
Денис странно улыбнулся:
Вечером, когда они сидели у костра, Денис вдруг засмеялся:
— Представляешь, он даже не знал, что ответить! Впервые в жизни!
— Теперь что? — спросила Катя.
— Не знаю. Но я больше не боюсь.
Он бросил ветку в огонь, и искры взметнулись в тёмное небо.
Прошла неделя после звонка Дениса отцу. На дачу приехала Людмила Степановна — одна, без предупреждения. Её старенькая «Лада» аккуратно припарковалась у калитки, а сама она вышла с пирогом в руках.
— Я… я просто хотела навестить, — сказала она, избегая глаз Кати. — Привезла ваш любимый вишнёвый.
Катя молча отступила, пропуская свекровь в дом. Денис замер на пороге, увидев мать.
За чаем Людмила неожиданно заплакала:
— Он… Виктор… не выходит из кабинета третий день. Молчит. Даже на меня кричать перестал.
Денис осторожно спросил:
— Врач?! — Людмила горько усмехнулась. — Он даже кардиолога не вызвал! Просто сидит и молчит. Впервые за 40 лет молчит!
Катя вдруг поняла — свекровь не приехала упрекать. Она приехала за помощью.
Вечером, когда Людмила уехала, Денис долго сидел на крыльце. Катя присоединилась к нему, завернувшись в плед.
— Я поеду к нему завтра, — неожиданно сказал он.
— Не чтобы извиниться, — перебил Денис. — Чтобы предложить перемирие. На новых условиях.
Он повернулся к жене, и в его глазах Катя увидела того сильного мужчину, за которого выходила замуж.
Квартира Виктора Петровича встретила их гробовой тишиной. Бывший военный сидел в кресле у окна, не поворачивая головы.
— Пап, — Денис сделал шаг вперёд. — Мы пришли поговорить.
— О чём? — голос свёкра звучал глухо. — Ты всё уже сказал.
Катя неожиданно для себя первой нашла слова:
— Виктор Петрович, мы не хотим войны. Мы хотим семьи. Но — равной.
Старик медленно повернулся. Его лицо было уставшим, но глаза по-прежнему горели.
— И что ты предлагаешь?
Денис глубоко вдохнул:
— Воскресные обеды. Раз в месяц. Все вместе. Где ты не командир, а дед. Где Катя не служанка, а невестка. Где я… где я просто сын.
Тишина затянулась. Наконец Виктор Петрович кивнул:
На даче пахло шашлыком и яблоневым цветом. За большим столом сидели:
— Виктор Петрович, аккуратно нарезающий салат (по рецепту Кати)
— Людмила Степановна, смеющаяся над шуткой внука
— Стас, демонстрирующий новые трюки на скейте
— Денис, помешивающий шашлык одной рукой, другой обнимая Катю за плечи
Катя ловила на себе взгляд свёкра. В нём больше не было прежнего вызова — только спокойное, почти уважительное принятие.
— Лизка! — неожиданно крикнул Виктор Петрович. — Иди сюда, мясо готово!
