— Хорошо, — прошептал он.
— И в-третьих… — Наташа сделала паузу, — ты наконец прописываешься здесь. Официально. Как муж.
Алексей поднял на нее глаза, полные недоверия.
— Нет, — честно ответила Наташа. — Но я готова попробовать. Если ты — тоже.
Он встал, сделал шаг к ней, затем остановился, будто не решаясь приближаться без разрешения.
— Я… я не знаю, как благодарить…
— Не надо, — она отвернулась к окну. — Просто… не заставляй меня пожалеть об этом решении.
Он кивнул, хотя она не видела этого. Дождь теперь лил как из ведра, стуча по крыше и подоконнику.
— Я заварила свежий чай, — сказала Наташа, глядя в темное стекло, где отражалась его изможденная фигура. — Хочешь?
Он сел за стол, она налила чай в две чашки. Молча. Без лишних слов.
Завтра будет новый день. Возможно, с новыми проблемами. Но сегодня… сегодня они просто пили чай под звук дождя. Вместе.
Впервые за долгое время — вместе.
Прошло шесть месяцев.
Наташа стояла на балконе их — теперь действительно *их* — квартиры, вдыхая прохладный осенний воздух. За спиной раздался мягкий звук шагов.
— Опять задумалась? — Алексей обнял её сзади, осторожно, как будто всё ещё боялся, что она отстранится.
Но Наташа прижалась к его рукам.
— Нет. Просто вспоминала, каким был этот балкон, когда твоя мама пыталась здесь сушить свои ковры.
Он засмеялся — лёгко, по-настоящему. Это был новый смех, появившийся после месяцев терапии.
— Кстати, звонила Катя. Говорит, мама наконец сдала экзамен на курсы бухгалтеров.
— Неужели нашла себя без постоянного контроля над другими? — Наташа повернулась к нему.
— Видимо, да. И… — Алексей потянулся в карман, — передала тебе это.
В его руке был конверт. Наташа открыла его и достала потрёпанную фотографию: молодая Валентина Ивановна держала на руках маленького Алексея. На обороте корявыми буквами было написано: *»Простите меня»*.
— Странно, — Наташа провела пальцем по пожелтевшему краю. — Я думала, она никогда этого не скажет.
— Это не для тебя, — тихо сказал Алексей. — Это для меня. Чтобы я помнил, что у неё тоже была другая жизнь… до того, как она решила, что может управлять чужой.
Наташа положила фотографию на стол.
— Мы можем повесить её в альбом. Если хочешь.
— Нет. Это прошлое. А у нас… — его руки снова обняли её, — у нас теперь настоящее.
Внизу во дворе зазвенел детский смех — их новые соседи, молодая семья с двойняшками, вышли на прогулку. Где-то хлопнула дверь подъезда, зашумели деревья. Обычные звуки. Звуки дома.
— Знаешь, что я сегодня поняла? — Наташа повернулась к нему.
— Что это действительно мой дом. Но теперь он и твой тоже.
Она взяла его руку и положила на свой живот, где уже шевелилась новая жизнь — неожиданная, незапланированная, но желанная.
И в этот момент оба поняли — вот оно. Настоящее начало.
P. S. А Валентина Ивановна так и не позвонила. Но однажды, в первый снег, у подъезда появилась коробка с детскими пинетками ручной вязки. Без записки. Но они и так знали, от кого…
