Свекровь ничего не ответила, лишь послышались короткие гудки.
В воскресенье Игорь снова отправился в родительский дом один. Юля даже не напоминала — оба уже знали, что она не поедет. Да и желания, честно говоря, после того разговора со свекровью вообще не было.
Как только сын переступил порог, Нина Викторовна включила свой репертуар с первой фразы.
— Ну, и где твоя принцесса? Опять будет этой старухой прикрываться? Что за времена пошли, когда родители мужа на последнем месте?! — начинала она, перемешивая салат с такой силой, будто пыталась размазать гнев по салатнику.
— Мам, хватит, — устало сказал Игорь. — Ты же знаешь, у бабушки Юли тяжелое состояние. Зачем ты начинаешь?
— Знаю я эти состояния! Она просто тебя за человека не держит! Делает что хочет! Ты хоть заметил, как она у нас ест? Вся скривится, сидит недовольная! Ужас, а не невестка! Не уважает, не слушается, не ценит твою мать! А уж как дерзит по телефону — вообще уму непостижимо!
Павел Петрович молчал, как обычно. Сидел перед телевизором и делал вид, что смотрит передачу, хотя давно слушал, что творилось на кухне.
— Она — эгоистка! А я думала, вырастила сына умного и разборчивого… — продолжала Нина Викторовна, подогревая свой монолог злостью и обидой. — А ты сидишь и слушаешь, как она меня унижает! Вот так, значит, теперь у нас?!
Игорь вдруг резко отодвинул стул.
— Мне надоело это слушать, — сказал он. Голос был ровный и уверенный. — Юля — хороший человек. Она сейчас возится с больной бабушкой, проявляет заботу и терпение. А ты… ты ищешь в ней только плохое. И вообще тебе есть чему у нее поучиться.
— Мне поучиться у этой сопливой мелочи? — Нина Викторовна рассмеялась.
Игорь уже не слушал мать, он подошел к двери, обулся и, не оборачиваясь, добавил:
— Если тебе так хочется — больше вдвоем мы к вам никогда не придем.
Дверь захлопнулась и в доме стало тихо. Даже Павел Петрович медленно вышел в коридор и с укором посмотрел на жену:
— Нина, тебе бы помолчать иногда не помешало…
Вскоре Валентина Андреевна скончалась. Последние дни она провела дома под наблюдением врачей. Юля и ее родители решили, что так будет лучше, чем больничные палаты.
Для Юли это стало ударом, хоть она и понимала: с таким диагнозом чуда не стоило ждать. Все последние недели она буквально жила между домом бабушки и работой, стараясь ухватить каждую минуту. Больше всего Юля боялась потом жалеть, что чего-то не успела — не досказала, не доделала. Но теперь она знала, что сделала все, что могла.
Похороны прошли скромно, но тепло. Игорь был рядом, держал жену за руку, помогал с организацией и вообще вел себя очень достояно. Ни слова не сказал о матери, даже когда та в день похорон прислала сухое сообщение: «Примите соболезнования» — как будто просто поставила галочку в своем списке добрых дел.
