— Лера, не будь такой жадной, — вмешалась она. — Анечке это платье оказалось к лицу, ей необходимо было что-то надеть. Она молодая, а для молодых вещей жалеть нельзя.
— Простите, но вы вообще слышите, что Вы такое несёте? — Лера начала терять терпение. — Если уж ей так нужна была моя вещь, почему не спросить меня? И я вообще не понимаю, почему в этой ситуации крайняя я!
— Ты слишком много на себя берёшь, Лера, — подала голос свекровь. — Мы всегда делились друг с другом всем и уж точно такие вопросы не выносили на всеобщее обсуждение. Нельзя так из-за тряпки!
— Да ну? — Лера слегка наклонила голову, скрестив руки. — Значит, чужую вещь без спроса брать можно, а сказать «нет» — это уже наглость, да?
Её свекровь смотрела на неё, как будто ожидала, что Лера поймёт и сожалеет. Но, видимо, она не знала, с кем имеет дело.
— Лера, ну ты пойми, у Ани сейчас непростое время, ей иногда нужна поддержка, — добавил свёкор, заходя в комнату. — Ты просто пойми.
Лера вежливо улыбнулась:
— Понимаю, Пал Геннадьевич. А что если я начну поддерживать её, копаясь в ваших вещах? Или возьму вашу машину покататься?
— А это уже — наглость! — взорвалась свекровь.
— Наглость? То есть, брать мои вещи — это для вашей семьи норма, а трогать ваше — это наглость?! Так вот, теперь вы понимаете, как я себя чувствую в этой ситуации.
Пока свёкры и Аня стояли ошарашенные её речью, Лера вышла из дома, оставив их обсуждать случившееся.
Пока свёкры и Аня стояли ошарашенные её речью, Лера вышла из дома, оставив их вариться в своих эмоциях. За дверью она вдохнула полном грудью и так же мощно выдохнула, почувствовав лёгкость.
Наконец-то она поставила точку в этом нескончаемом потоке «семейной помощи» в виде одолжений, за которыми всегда следовали односторонние обвинения и требования «войти в положение».
По дороге домой Лера уже успокоилась, но всё ещё не могла поверить в масштаб наглости родственников своего мужа. В голове у нее крутилось: «Аня не просто взяла платье! Она потом ещё и устроила спектакль перед родителями, а те — все как один! — встали на её сторону. А ведь это была моя вещь, моё платье, да ещё и новое. Какое вообще она имела право рыться в чужих вещах и брать их без моего разрешения?»
Когда вечером Макс вернулся с работы, он застал супругу Леру на кухне. Она, как ни в чём не бывало, готовила ужин. Он стоял в дверях, держа в руках свою сумку, и, казалось, не решался войти.
— Привет, — он осторожно облокотился о косяк, — мама звонила…
— И что, она жаловалась, что я недостаточно гостеприимна?
Макс вздохнул, сел напротив.
— Лер, ну ты же знаешь, у них другая жизнь, другие понятия. Они с Анькой считают, что семья — это почему-то общее.
Лера сжала губы, стараясь сдержаться, но всё-таки сорвалась:
— Макс, у нас что, коммуна, где всё общее? Это квартира наша с тобой, вещи мои, и уж точно у нас никаких соглашений на тему «бери что хочешь, без спроса» никогда в жизни не было!
Макс покивал, а потом добавил:
