— Какая-то ерунда, — отмахнулась Татьяна Васильевна. — Пыль собирала. Я в «Ленте» купила новую — стильно, минимализм. Можешь радоваться.
К концу второй недели Кира почувствовала себя заключённой под домашним арестом. Проверки, допросы, осмотры.
— Опять опоздала? — встретила её свекровь у двери, надев очки, как участковый. — Юра голодный. Мужчинам надо есть вовремя, а не ждать, пока ты в офисе о карьерке своей мечтаешь.
— Я предупреждала. У нас дедлайн, проект горит. — Кира прошла мимо, даже не снимая куртки.
— В наше время жёны с работы к шести дома были. Супчик, компотик… — свекровь фыркнула. — А сейчас «бизнес-леди», тоже мне.
Месяц прошёл. Кира проснулась однажды и поняла — она теперь не хозяйка. Она тут — гость. В своей же квартире.
Вечером, собравшись с духом, она поймала Юрия на кухне.
— Нам надо поговорить, — сказала она тихо, но твёрдо.
— Про что опять? — Юра невозмутимо грыз бутерброд. Вид у него был такой, будто ему вообще плевать — хоть армия в квартире марширует.
— Про твою маму. Она у нас уже месяц. Когда она уедет?
— Ну не сейчас же. У неё сложный период…
— А у меня, значит, курорт. Мне весело. Каждое утро с тещей в постели, ой, простите — со свекровью в тапках по кухне!
— Она просто хочет помочь, Кира. А ты как будто в засаду попала.
— Помочь? Она выбросила мои вещи! Мою кофту! Сказала — «старьё»! А я её ещё в универе носила!
— Ну, мама опытная женщина. Может, стоит прислушаться?
— Ты вообще слышишь, что говоришь?! Ты живёшь с двумя женщинами, и одна из них — не я.
В этот момент в кухню, как по сигналу, вошла Татьяна Васильевна. В руках — тряпка, на лице — недовольство.
— Опять скандал? Кира, ты как будто соревнования устраиваешь — сколько раз в день можно закатить истерику.
— Я? Это вы ураган тут устроили!
— В «вашей квартире», как вы любите повторять, уже давно всё общее. Или ты забыла, что замужем?
— Нет, не забыла. И раз вы такая юридически подкованная — запишите: квартира куплена до брака. На деньги моей мамы. Всё задокументировано.
— И что теперь? Выгнать меня? Как собаку?
Кира помолчала, посмотрела на мужа. Он ел. Ел, как ни в чём не бывало, и даже не думал вставать.
— Нет, Татьяна Васильевна. Я просто выхожу. Из этой квартиры. Из этого балагана. С вещами.
Она вышла. Хлопнула дверью. Потом вернулась. Взяла ключ. И снова вышла. Уже без слов.
Следующие дни тянулись, как холодная овсянка с комками. Кира шныряла по дому, стараясь не встречаться глазами со свекровью, задерживалась на работе, ловила каждый повод уйти раньше — хоть на полчаса, лишь бы не слышать это вязкое:
— Юра, ну ты только посмотри, какая у тебя жена. Холодная, как прошлогодняя селёдка.
Юрий делал вид, что всё в порядке. Сидел вечерами, уткнувшись в планшет, жевал макароны, кивал матери, будто это сериал какой-то — «Свекровь атакует-3», и ждал, пока оно само рассосётся. А оно, зараза, не рассасывалось.
Однажды утром Кира стояла у шкафа и как-то странно моргала: не от недосыпа, нет. От того, что любимого синего платья с V-образным вырезом там больше не было.
