Она перевернула весь шкаф — с нервами, с душой, с поехавшей молнией на куртке. Нашла его. В мусорке. Вместе с ещё несколькими вещами, аккуратненько так уложенными, как на распродаже стыда.
— Татьяна Васильевна, вы это серьёзно? — голос у неё дрожал, но она держалась, вытащив платье из пакета, как знамя.
— А ты бы на себя со стороны посмотрела, — свекровь даже не вздрогнула. — В этом тряпье ты выглядишь, как дешёвая девчонка. Ты замужем. Пора одеваться прилично.
— Я сама разберусь, что мне носить, — Кира уже не дрожала. Она начала закипать.
— Юра, ну скажи ей что-нибудь! — воскликнула свекровь, разворачиваясь к сыну, будто за подмогой.
Юрий, медленно потягивая кофе, не отрываясь от экрана, буркнул:
— Мам, не начинай. Пусть носит, что хочет.
— Вот оно! Вот! — руки у Татьяны Васильевны взлетели к потолку, — Ему всё равно, как выглядит его собственная жена!
Кира стиснула зубы, сложила вещи обратно и захлопнула дверцу шкафа с таким звуком, что даже кошка под кровать нырнула. Но через пару дней она поняла, что дело, видимо, далеко не в платье. Пропали любимые туфли — те самые, чёрные, на каблуке, с которыми она чувствовала себя как минимум Клаудией Шиффер. А потом — косметичка. Исчезла, как зарплата в день аванса.
Апофеоз наступил, когда она проверила банковский счёт перед зарплатой — а там минус. Не просто пусто, а как в голове у курьера, который перепутал адрес.
— Юра, ты снимал деньги с нашего счёта? — спросила она вечером, стараясь говорить спокойно, но голос подрагивал, как у диджея на утренней волне.
— А, да, снимал, — не отрываясь от телефона, буркнул он. — Пашке понадобилось. Брату.
— Моему. Младшему. У него там с бизнесом… ну, проблемы.
— Ты снял деньги и даже не спросил?
— Ну, мама сказала, что надо помочь. Это же семья. Разве жалко? — пожал плечами он, как будто речь шла о муке в шкафу, а не о тридцати тысячах.
— Жалко? — Кира сжала телефон, будто собиралась швырнуть им в голову. — Это мои деньги! Я их вкалывала!
— Наши, — тут как тут вбежала Татьяна Васильевна, с видом прокурора на первом заседании. — В семье всё общее. А Пашка вернёт. Обязательно.
— Когда? — Кира повернулась к ней, и в голосе звенело стекло.
— Ну… как только дела наладятся, — отмахнулась свекровь. — Кстати! Я тут подумала. Вам с Юрой надо бы квартиру побольше. Можно эту продать…
— Что?! — Кира даже вздрогнула, как от ушата ледяной воды.
— Я уже нашла хороший вариант. Трёхкомнатная. Район отличный, магазины рядом. Конечно, доплатить придётся… Но Юра возьмёт кредит, и всё устроится.
— Мам, может, не сейчас? — Юрий попытался было вставить слово, но голос был вялый, как вчерашняя манная каша.
— А когда, Юра? Вам детей рожать пора, а вы в этой берлоге сидите. Да и мне отдельная комната бы не помешала.
Кира встала. Просто встала, молча. И вышла. Кухня осталась позади вместе с запахом подгоревших тостов и семейного театра абсурда.
