Три месяца. За эти три месяца она выучила главное — уважать себя. Даже если придётся остаться одной.
Телефон потом трещал от звонков. Родня активизировалась, как муравьи в сахарнице. Она молча кидала номера в чёрный список. Даже бывшую подругу удалила — та что-то там бубнила про «семью надо сохранять».
Первую ночь Кира не спала. Лежала и слушала, как в квартире скрипит, дышит, живёт — без командиров и нытья. А утром — проснулась и пошла пить кофе. Сама. Без «ты опять не так налила». Без «ты чего в этом выходишь на улицу». Без «ты думаешь только о себе».
Через месяц — замки новые. И сердце новое. Развод прошёл быстро — спасибо брачному договору. Юрий поворчал, поныл, но быстро сдулся. Видимо, жил-то не сам, а по команде.
Про свекровь она больше не слышала. Говорят, вернулась к мужу. Видимо, сыночек оказался не таким уж и надёжным якорем.
А Кира… Кира наконец вздохнула. И зажила.
В её доме теперь правила были её. И ни одна Татьяна Васильевна больше их не перепишет.
