— Анечка, здравствуй, — голос холодный, как лёд, — Это я. Ольга Павловна. Не волнуйся, я не для скандала.
— Уже интересно, — сухо сказала Анна.
— Просто хочу встретиться. Без упрёков. Женщина с женщиной. В кафе. Сможешь?
Анна задумалась. Впервые свекровь звала её не домой, не к «Максиму», а отдельно, лично.
— Ладно. Только без сюрпризов.
— Конечно. Время для сюрпризов ещё впереди, Анечка.
Анна закрыла глаза. Сердце билось, словно барабан.
Она не знала, что хуже: молчание или вот эти «женские разговоры».
И вдруг поняла: на кону уже не просто квартира, не отпуск, не деньги. На кону — чья-то победа.
И, возможно, чья-то жизнь.
Анна пришла вовремя. Кафе пустовало почти совсем — понедельник, утро, дождь барабанил по стеклам, как старая зануда по батарее. За окном хмурилось небо, а внутри было тихо, почти как в храме, если не считать слабый аромат сваренного кофе и редкие шорохи официантки.
Ольга Павловна уже сидела у окна. Спина прямая, губы тонкие, словно натянуты леской. Перед ней — чашка кофе и салфетки, сложенные так аккуратно, что казалось — их развернёшь, и на них вылезет какой-то секрет.
— Привет, — Анна сказала спокойно, не спеша сесть напротив.
— Ну вот, ты пришла, — с лёгкой улыбкой произнесла свекровь, будто приглашая на дуэль. — Ты хорошо выглядишь. Странно, конечно. Обычно женщины, ушедшие от мужа, либо спиваются, либо красятся в ярко-рыжий.
Анна фыркнула в ответ, не удержалась.
— Спасибо, — спокойно ответила она. — Я предпочла снять квартиру. Дорого, зато с душой.
Ольга Павловна усмехнулась, эта улыбка была одновременно и приятной, и колкой.
— Всё-таки у тебя язык острый, — сказала она. — Но слушай меня внимательно. Я не просто так тебя сюда позвала.
Она вытащила из сумки пожёлтевший конверт. Бумага внутри пахла нафталином и чем-то из далёкого прошлого, как будто достали из пыльного комода у бабушки в деревне.
— Это завещание. Настоящее.
Анна напряглась, взгляд потяжелел.
— Подождите… Максим же получил уведомление…
— Да, получил. Только это было фальшивое завещание, которое я специально подала. Чтобы посмотреть, как он поведёт себя, когда запахнет баблом. Чтобы увидеть, превратится ли в шакала.
Анна не верила ни глазам, ни ушам.
— Вы… подделали завещание?
— Нет, — ответила холодно Ольга Павловна. — Я подала предварительное, пока имею право менять его. Но настоящее завещание — заверенное раньше. Там написано — ты, Анна. Только ты.
Тишина опустилась, как густой туман.
— Это что, какой-то розыгрыш? — тихо спросила Анна.
Свекровь сделала глоток кофе, положила руку на стол — сухую, как старый пергамент.
— Я тебя не люблю. Никогда не любила. Ты слишком простая. Слишком честная. Без игры. Ты думала, если будешь хорошей женой, я тебя приму? Нет. Я тебя проверяла всегда. Смотрела — прогнёшься или нет.
Анна тяжело вздохнула, почти шепотом:
