— Да. Я утром проснулся — и в почте копия. Я сразу к ней. Сказал: или ты отзываешь заявление, или я навсегда исчезаю из твоей жизни. Она плакала, кричала. Угрожала инсультом. Я сказал — вызывай врача. И вышел.
— И ты думаешь, я должна растрогаться?
— Нет. Я просто хочу быть честным. Ты — моя семья. Я дебил, что не понял этого раньше.
Анна встала. Пошла на кухню. Налила себе чай. Принесла второй стакан. Поставила перед ним. — На дачу всё-таки поедешь.
— Один. И не на дачу. В отель. Пока. Потому что у меня нет желания жить под одной крышей с человеком, который колебался между мамой и женой. Даже если он уже понял.
Он встал. Взял стакан. Выпил. Улыбнулся.
— Знаешь, я вдруг понял, чего я всю жизнь боялся. Повторить её путь. Быть мужчиной, который живёт для матери, а потом винит жену в том, что не получилось быть мужиком. Я не хочу так. Я хочу… не быть её продолжением.
— Тогда начинай с аренды квартиры и с извинений. Но не на словах. Я их слышала достаточно. Покажи.
Он взял сумку и ушёл.
Анна закрыла дверь. Потом улыбнулась. Немного. Совсем чуть-чуть.
На утро она заказала себе машину. Без кредитов. За свои. Менеджер удивился:
— А вам не надо обсудить это с мужем?
— Уже обсудили. Он теперь в отеле. Пусть там и обсуждает.
Через месяц она увидела Алексея в кафе. Он был с рюкзаком, усталым лицом и документами. Он подошёл, сел напротив, ничего не говоря, положил ключ от новой квартиры и квитанцию об оплате половины коммуналки.
— Учусь быть взрослым, — сказал он.
— Учись. А потом приходи. Но без мамы. И без иллюзий.
Он встал. И ушёл. Без сцены. Без просьб. Иногда любовь — это не остаться. А уйти. Чтобы однажды, возможно, вернуться другим.
