— Что вы хотите? — спокойно спросила Катя.
— Ты выиграла, ясно? Но ты и так всё забрала. А теперь отпусти. Мы продадим нашу квартиру. Алексей — без работы, я на лекарства трачусь… Нам хотя бы начать всё с нуля.
— Начинать с нуля нужно было тогда, когда вы называли меня «дармоедкой», — Катя посмотрела на неё спокойно. — Тогда вы могли начать с уважения. Сейчас — поздно.
— Ты мстишь. Прямо как твоя мать. Такая же злая стерва.
— Я мщу? Нет. Я просто перестала быть вашей жертвой. Вы даже не поняли, что воспитали себе невестку с характером. А я — выжила, несмотря на вас. И, знаете, даже немного благодарна.
— За что? — выдохнула та.
— За то, что вы были настолько невыносимой, что я ушла. Если бы вы были чуть мягче — я бы до сих пор сидела на кухне и резала вам винегрет. Спасибо, что не стали притворяться доброй.
— Всё. Больше вы мне не Екатерина, не мама, не даже соседка. Вы — урок. Большой, горький и важный. До свидания, Людмила Ивановна. И да, дверь за собой не хлопайте. Я сама. Громко.
И она ушла. В солнечный день. Навстречу жизни. Свободной, своей, без звонков и поучений.
На углу её ждал такси. Водитель курил и слушал радио. Катя села на заднее сиденье, открыла телефон и набрала Анне Сергеевне:
— А давайте я сегодня не выйду? Возьму выходной. Хочу просто походить по городу. Без сумок, без оправданий, без крика на заднем фоне.
— Давно пора, Катя, — мягко ответила нотариус. — Ты себе это заслужила.
Так закончилась эта история. Без истерик. Без хлопков в ладоши. Только с одним финальным хлопком — дверью.
И началась новая. Совсем другая.
