Он смотрел на неё с той самой улыбкой, которую она помнила с первой встречи.
А потом подошёл ближе. И обнял. Без слов. Без обещаний. Просто — так, как обнимают, когда знают: второго шанса не будет. Или он уже здесь.
Эпилог. Без свекрови и без розовых очков
Квартира пахла штукатуркой, кофе и новой жизнью. Без штор (да, принципиально), без бабки на кухне, без криков «Алексей, принеси мне воды, у меня давление», — только стены, пыль, и странное, почти забытое чувство свободы.
Анна шлёпала по полу в носках, оставляя за собой следы от штукатурки. На ней была старая футболка с надписью «Queen of Everything», которую она обычно надевала в дни, когда хотела кому-то доказать, что она не просто девочка с красивым маникюром, а мать его — ураган.
Алексей сидел на полу, прислонившись к стене, и пил кофе из кружки с трещиной. Он выглядел… усталым. И настоящим. Без лака, без маминой укладки, без дешёвых оправданий.
— Ну что, — сказала Анна, вытирая руки о штаны, — ты теперь как? Квартирант? Сантехник? Бывший с бонусом в виде пылесоса?
— Может, бывший, но с будущим?
— Не разгоняйся. У тебя был шанс. Ты его профукал. Я тебя пылесосом тогда чуть не убила.
— Я помню. Отличный удар по голове. С любовью.
Помолчали. У окна — пыль. За окном — ветер. В голове — тысяча слов, которые не сказаны, потому что уже поздно. Или… нет?
— Я не жду, что ты простишь, — сказал он наконец. — Я просто… хочу быть рядом. Если можно.
— Только не так, как раньше. Без твоей мамы в каждой розетке.
— Обещаю. Без шантажа. Без условностей. Только я. Только ты. И ремонт.
— Больше ремонт, чем ты, — хмыкнула она. — Но да, оставайся. Только знай: теперь у нас новые правила.
— Во-первых, шторы выбираю я. Во-вторых, если твоя мать позвонит — трубку беру я. И в-третьих…
Она подошла ближе. Встала над ним. Смотрела, не моргая, как перед прыжком в холодную воду.
— …влюбишься — не вздумай молчать.
Он потянулся к ней, взял за руку, осторожно, будто боялся, что она исчезнет.
— Уже. Без иллюзий. Без «навсегда». Просто — снова. В тебя.
И она не ответила. Потому что ответ был — в том, как она взъерошила ему волосы. В том, как села рядом, облокотилась на плечо. И в том, что в эту секунду впервые за долгое время ей не было страшно.
