— Нормально… Учусь. В меде, — Настя помялась. — Слушай, можно с тобой поговорить? Пять минут.
Что-то в голосе сестры заставило Лену согласиться. Они свернули к маленькому скверику, уселись на скамейку.
— Я не знала, — вдруг выпалила Настя. — Про кредиты эти. Про то, что деньги были твои. Мама всегда говорила, что это помощь от отца… в смысле, от папы.
— А потом… — Настя сцепила пальцы. — Потом мы с мамой поссорились. Она меня тоже… того. Стала требовать, чтобы я работала и помогала, говорила, что я ей обязана, что она столько всего мне дала.
— Сколько тебе сейчас? Пятнадцать? — тихо спросила Лена.
— Скоро шестнадцать, — кивнула Настя. — Я летом уже в регистратуре подрабатывала. И ещё… В общем, мама на меня тоже кредит оформила. Через какого-то своего хахаля.
— Ей пришлось этот долг закрыть, потому что я в полицию пошла. С тётей Светой, маминой сестрой, — Настя грустно улыбнулась. — Она мне не поверила сначала. А потом посмотрела выписки.
Они помолчали. Ветер шелестел в молодой листве.
— Я у тёти сейчас живу, — добавила Настя. — Мама не разговаривает со мной. Говорит, я её предала.
— Мне жаль, — искренне сказала Лена.
Настя посмотрела на неё долгим взглядом:
— Знаешь… Я раньше не понимала, почему ты ушла. Мама всё говорила, что ты эгоистка, думаешь только о себе. А теперь я… — она помедлила. — Я всё поняла. И мне так стыдно. За всё, что тебе пришлось вынести.
Лена почувствовала, как что-то сжалось в груди:
— Ты была ребёнком. Это не твоя вина.
— Но я должна была видеть. Замечать, — Настя смахнула слезу. — Я правда хочу… извиниться. За всё, Лен.
Лена смотрела на сестру, которая сейчас казалась такой юной и хрупкой, и понимала, что не чувствует ни злости, ни обиды. Может быть, лёгкую грусть о том, чего не было. О нормальном детстве. О материнской любви.
— Настя, слушай, — она коснулась сестры за плечо. — Ты не виновата. Но спасибо за извинения.
— Мы сможем… общаться иногда? — неуверенно спросила Настя. — Не сейчас, если не хочешь. Когда-нибудь потом?
Лена посмотрела на небо, на проплывающие облака. Почувствовала ветер на лице. Подумала о маленькой квартирке, которую снимает теперь. О занятиях в институте, о новых друзьях. О том, что впереди целая жизнь.
— Да, — она улыбнулась сестре. — Думаю, мы сможем.
Лето выдалось жарким. Лена возвращалась с последнего экзамена, мечтая о холодном душе. На площадке второго этажа она столкнулась с соседом, который тащил наверх тяжёлые сумки.
— Давайте помогу! — предложила она, хватая пакет, который грозил выскользнуть из его руки.
— Спасибо, дочка, — он благодарно кивнул. — Машину с вареньем прислали из деревни, еле дотащил от остановки.
«Дочка». Она так привыкла к этому обращению от пожилых людей, но сейчас оно кольнуло чем-то. Дочка. Чужая дочь.
Дома Лена открыла окно, впуская горячий воздух. Достала из сумки телефон и замерла, увидев пропущенный вызов от матери. Первый за полгода.
Она колебалась, глядя на экран. Затем медленно перезвонила.
— Алло, — голос Маргариты Викторовны звучал устало. — Лена?
