— Я хотела поговорить, — в голосе матери не было привычной властности. — Можем встретиться?
— Потому что я твоя мать, — теперь голос звучал почти растерянно. — И потому что я… я много думала. Слушай, я не умею… не знаю, как правильно сказать.
— Просто скажи, зачем ты хочешь встретиться, — спокойно повторила Лена.
Маргарита Викторовна тяжело вздохнула:
— Хорошо. Я хочу попросить у тебя прощения. — Она помолчала. — Я знаю, что… что вряд ли его получу. Но всё же…
Лена закрыла глаза. Представила себе кафе, где они могли бы сидеть. Неловкое молчание. Попытки матери найти слова. Её собственные сомнения, недоверие. Стоило ли это всего?
— Знаешь, — наконец сказала она, — я не думаю, что готова.
— Я понимаю, — голос матери дрогнул. — Может, позже?
Лена подошла к окну, посмотрела на детей, играющих во дворе. На мам, которые присматривали за ними, сидя на скамейках.
— Может быть, — ответила она. — Но не сейчас.
Повесив трубку, она долго смотрела на телефон. Потом решительно стерла все уведомления, открыла чат с Настей и отправила сообщение:
«Привет. Хочешь, поедем в субботу на озеро? Там можно палатки ставить, до утра сидеть у костра».
Ответ пришёл почти сразу:
«Правда? Ты точно хочешь? Конечно, да!»
Лена улыбнулась. Весь груз прошлого не мог исчезнуть в один момент, но она чувствовала: что-то внутри медленно расправляется, как затёкшая конечность. Что-то, что долго сжималось, теперь постепенно обретало форму. Может быть, когда-нибудь она сможет полностью отпустить всю эту историю. Может, даже найдёт в себе силы простить. Но сейчас важно другое — она больше не позволит прошлому определять своё будущее.
Впереди было лето, и целая жизнь, и все её возможности. Её собственная жизнь, которую она строила сама.
