— Мама, не начинай, — устало ответил Николай, и Арина заметила, как он сутулится в присутствии матери, словно пытается стать меньше.
— Что не начинать? Я для кого дом сохраняла? Чтобы первая встречная могла здесь командовать?
— Галина Петровна, я не собираюсь ничем командовать, — попыталась вставить Арина, но свекровь словно не услышала.
— А девчонка эта? С ней-то что делать будем? У неё же отец есть? Или он тоже от вас сбежал?
Арина вздрогнула. О Денисе она старалась не вспоминать. Развод дался тяжело — бывший муж угрожал, преследовал, пытался отобрать дочь. Переезд в глухую деревню стал единственным способом скрыться.
— Мама, Софья теперь часть нашей семьи, — твёрдо сказал Николай, и Арина благодарно сжала его руку.
— Какой семьи? — фыркнула Галина Петровна. — Вы даже не расписаны!
В тот вечер Арина плакала, запершись в ванной. Ей казалось, что она совершила огромную ошибку, согласившись жить под одной крышей с этой женщиной.
— Мне нужно искать другое жильё, — сказала она Николаю.
— Подожди, она привыкнет, — убеждал он. — Мама просто боится перемен.
Она поверила. И осталась.
Первый год совместной жизни был похож на холодную войну. Галина Петровна не упускала случая подчеркнуть временность пребывания Арины и Софьи в её доме.
— Это не твоё, не трогай, — говорила она, когда Арина пыталась переставить что-то в гостиной.
— Софья, не бегай здесь, тут взрослые живут, — одёргивала она девочку.
Но постепенно напряжение стало спадать. Когда Арина и Николай расписались, Галина Петровна даже испекла пирог, хотя и ворчала весь день о современных браках без пышных церемоний.
— Она оттаивает, — шепнул Николай жене вечером. — Видишь, я же говорил?
Арине хотелось верить. Они обсуждали планы на будущее — собственный дом, возможно, второго ребёнка. Николай обещал, что как только они встанут на ноги, то съедут от матери.
Мир в семье казался хрупким, но возможным.
Всё изменилось, когда Арина забеременела.
— Я не потяну ещё одного ребёнка в доме! — Галина Петровна швырнула полотенце на стол, когда Арина поделилась новостью о беременности.
— Мам, мы же говорили об этом, — начал Николай.
— Вы говорили! А меня кто-нибудь спросил? В мой дом вы притащили чужого ребёнка, теперь ещё одного собираетесь? На какие шиши?
— Я работаю, мама. И Арина тоже.
— А кто с детьми сидеть будет? Опять я, да? Снова нянькой заделаться?
Арина закусила губу, сдерживая слёзы. За два года Галина Петровна ни разу не посидела с Софьей. Всегда находила причины отказать — то давление, то сериал любимый, то собрание ветеранов педагогического труда.
— Галина Петровна, мы справимся сами, — сказала она тихо.
— Конечно, справитесь! Вы молодые, а я уже старая, мне на покой пора, — голос свекрови звенел от обиды. — Только вот куда мне деваться?
— Никто тебя никуда не гонит, мама, — вздохнул Николай.
— Ещё бы вы меня выгнали! Из моего собственного дома!
Этот разговор повторялся с вариациями всю беременность Арины. К моменту рождения Полины отношения в семье накалились до предела.
