Неделя прошла, но ничего не изменилось. А потом разразилась буря.
— Ты что, с ней спишь? — Галина Петровна кричала так громко, что было слышно на всю улицу. — Она тебя окрутила, деньги выманила, а теперь мать родную выгоняет!
— Мама, прекрати! — Николай пытался успокоить разбушевавшуюся мать. — Соседи всё слышат!
— Пусть слышат! Пусть знают, какой у меня сын вырос! Неблагодарный! Я всю жизнь ему отдала, а он меня на улицу выставляет!
Арина спешно увела детей в дальнюю комнату, включила мультики погромче. Софья испуганно жалась к ней, а Полина, почувствовав напряжение, расплакалась.
Вечером, когда Галина Петровна наконец ушла к соседке, Николай выглядел разбитым.
— Я не знаю, что делать, — признался он. — Она сказала, что обратится в опеку. Скажет, что мы плохо обращаемся с детьми.
У Арины похолодело внутри. Она слишком хорошо знала, как работает система. Достаточно одного звонка, одного анонимного заявления — и начнутся проверки, бесконечные визиты социальных работников. А что если они заинтересуются её прошлым? Что если выйдут на Дениса?
— Она не посмеет, — сказала она, но голос дрогнул.
— Посмеет, — тихо ответил Николай. — Ты её плохо знаешь.
В ту ночь они приняли решение.
Утром, когда Галина Петровна ушла в магазин, они быстро собрали её вещи. Чемодан, коробки с посудой, телевизор. Выставили всё у ворот, а замки в доме поменяли.
Когда она вернулась и увидела свои вещи у дороги, лицо её побледнело.
— Что это значит, Николай?
Потом были крики, угрозы, слёзы. Соседи выглядывали из окон, кто-то даже вышел на улицу, но вмешиваться не стал.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала Галина Петровна сыну, когда подъехал автобус до Лесного. — Оба пожалеете.
Она не взглянула на Арину, не попрощалась с внучками. Просто села в автобус и уехала, оставив часть вещей у дороги.
Вечером Николай был непривычно тих. Арина понимала его чувства — как бы ни складывались отношения с матерью, выставить её из дома было тяжелым решением.
— Мы поступили правильно? — спросил он, когда они легли спать.
Арина не знала, что ответить. Дом теперь был их, дети могли спокойно играть, не боясь окриков, она могла готовить на кухне, не ожидая критики за каждое действие. Но какой ценой?
— Мы сделали то, что должны были, — наконец сказала она. — Это наш дом. Наша семья.
Николай молча кивнул, но Арина видела сомнение в его глазах. И где-то глубоко внутри, она тоже сомневалась.
Через неделю после отъезда Галины Петровны в дверь постучали. На пороге стоял участковый Сергей Иванович.
— Жалоба поступила, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — От Соколовой Галины Петровны. Говорит, вы её из дома выгнали незаконно.
Арина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— У нас документы есть, — твёрдо сказал Николай. — Дом мы купили, всё оформлено.
— Да я верю, Коля, — махнул рукой участковый. — Просто формальности. Покажите бумаги, и я в протоколе отмечу.
Пока Николай искал документы, Сергей Иванович тихо сказал Арине:
