— Не в этом дело, — попыталась объяснить Анна. — Дело в уважении к нашим границам, к нашим решениям…
— О, конечно! — Ольга Ивановна сузила глаза. — Твой драгоценный личный комфорт важнее, чем забота о старой матери мужа! Очень современно, ничего не скажешь!
— При чём тут комфорт? — Анна чувствовала, что теряет терпение. — Речь о взаимном уважении! Вы приехали и сразу начали всё критиковать, всем командовать, во всё вмешиваться! Это наш дом, наша семья!
— Семья! — воскликнула свекровь. — А я, значит, не семья? Чужая, да?
— Мама, никто не говорит, что ты чужая, — Сергей попытался взять мать за руку, но она отдёрнула её.
— Всё понятно, — Ольга Ивановна поджала губы. — Я мешаю. Молодым нужна свобода. А старая мать пусть доживает свой век одна в пустой квартире!
— Мы не говорим, что вы должны быть одна, — Анна старалась сохранять спокойствие. — Мы будем приезжать, вы будете приезжать к нам. Но жить вместе… это сложно.
— Сложно ей! — свекровь снова повернулась к Сергею. — А мне легко одной? С больными ногами, с давлением, с бессонницей по ночам?
Сергей молчал, опустив голову.
— Серёж, — тихо позвала Анна. — Скажи что-нибудь.
— Что я должен сказать? — он развёл руками. — Я не могу выбирать между вами!
— А тебе и не нужно выбирать, — Ольга Ивановна патетически вздохнула. — Я всё поняла. Завтра же уеду. Куплю билет и уеду. Не буду вам мешать.
Она встала из-за стола:
Когда свекровь вышла, в кухне повисла тяжёлая тишина.
— Доволен? — спросил наконец Сергей.
— Чем? — устало отозвалась Анна.
— Ты добилась своего. Мама уезжает.
— Я не этого добивалась, — Анна покачала головой. — Я хотела, чтобы нас уважали. Чтобы наши решения учитывались. Чтобы нас не ставили перед фактом.
— Она просто хотела быть рядом, — Сергей поморщился. — Она стареет, ей страшно.
— Я понимаю, — Анна вздохнула. — Но она не может просто взять и переделать нашу жизнь под себя! Ты бы мог ей это объяснить, если бы захотел.
— А ты могла бы быть терпимее, — парировал Сергей. — В конце концов, она моя мать!
— А я твоя жена, — Анна встала из-за стола. — И Ванечка — твой сын. Но ты готов поставить под удар нашу семью ради того, чтобы не огорчать маму.
Она вышла из кухни, чувствуя горечь и разочарование. Ванечка сидел в комнате и рисовал, удивительно тихий для своих пяти лет.
— Что ты рисуешь, солнышко? — Анна присела рядом.
— Нашу семью, — тихо ответил мальчик. — Это папа, это ты, это я, а это бабушка.
Анна посмотрела на рисунок, где четыре палочковых человечка держались за руки.
— Очень красиво, — сказала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Только бабушка завтра уезжает домой.
— Почему? — спросил Ванечка. — Она больше не хочет быть с нами?
— Хочет, конечно, — Анна обняла сына. — Просто у бабушки свой дом, а у нас — свой.
— А почему вы ругались? — мальчик поднял на неё серьёзные глаза.
— Мы не ругались, — соврала Анна. — Мы обсуждали важные взрослые вещи.
— Очень громко обсуждали, — заметил Ванечка, возвращаясь к рисунку.
Анна вздохнула. Ребёнок всё чувствует, от него не скроешь.
