— Разберётесь? — Валентина Петровна фыркнула. — Да ты неделю тянешь резину! Ира с ребёнком в нищете живёт, а ты тут в хоромах сидишь!
Дима вышел из кухни, его лицо потемнело.
— Валентина Петровна, — сказал он, — это наш дом. И мы сами решаем, кто в нём будет жить.
— Ах, сами решаете? — мать Светы упёрла руки в бока. — А я, значит, никто? Я, которая вас, двух сестёр, на ноги ставила?
— Мам, хватит! — Света почти кричала. — Ты не можешь просто так врываться и решать за нас!
Ира вдруг шагнула вперёд, её голос был мягким, почти ласковым.
— Свет, ну зачем ты так? — сказала она. — Я же не навсегда. Просто поживём немного, пока не встану на ноги. Для Сони же стараюсь.
Света посмотрела на сестру, и в этот момент её терпение лопнуло.
— Не ври, Ира, — сказала она, и её голос был холодным, как осенний дождь за окном. — Ты уже всё спланировала. Прописка, потом жизнь здесь, а там, глядишь, и на долю в доме претендовать начнёшь. Я тебя знаю.
Ира побледнела, её улыбка исчезла. Валентина Петровна открыла рот, чтобы возразить, но Света не дала ей заговорить.
— Мы предлагали помощь, — продолжала она, глядя сестре в глаза. — Деньги на взнос, съёмная квартира, всё, что угодно. Но ты хочешь не помощи — ты хочешь наш дом. И я этого не позволю.
В комнате повисла тишина. Даже Соня, почувствовав напряжение, притихла, прижимаясь к матери. Валентина Петровна посмотрела на Свету, потом на Иру, и впервые в её взгляде мелькнула неуверенность.
— Света, — тихо сказала Ира, — ты правда думаешь, что я…
— Да, — отрезала Света. — И, если ты сейчас не уйдёшь, я вызову полицию. Это наш дом. И точка.
Ира с Соней уехали через час, а Валентина Петровна, пробормотав что-то про неблагодарных детей, ушла следом. Света сидела на диване, глядя в окно, где дождь всё ещё барабанил по стеклу. Дима принёс ей чай, сел рядом и молчал — просто был рядом, и это было важнее любых слов.
— Я правильно сделала? — тихо спросила Света, не отрывая взгляда от окна.
— Ты сделала то, что должна была, — ответил Дима. — Мы предлагали помощь. Они выбрали манипуляцию. Это их выбор, не твой.
Света кивнула, но внутри всё ещё колотилось чувство вины. Ира — её сестра, Соня — её племянница. Но дом… дом был их с Димой. Их мечтой, их убежищем. И она не могла позволить отнять его.
На следующий день Света написала Ире: «Мы готовы помочь с деньгами на взнос. Но только если ты согласишься на съёмную квартиру на первое время. Подумай». Ответ пришёл через несколько часов: «Ладно. Поговорим». Коротко, но Света почувствовала, что это — шаг вперёд.
Прошёл месяц. Ира с Соней переехали в съёмную двушку в соседнем районе — Света с Димой оплатили полгода аренды и добавили деньги на первоначальный взнос для ипотеки. Валентина Петровна звонила реже, и её тон стал мягче — она даже извинилась, правда, в своей манере: «Ну, я же хотела как лучше».
Света стояла на веранде, глядя на речку. Дом теперь был их — по-настоящему. Они с Димой повесили картину с подсолнухами, купили новый ковёр, и даже газонокосилка наконец заработала.
