— Ира, — начал Дима, — мы с тобой начистоту. Прописка — это не просто штамп в паспорте. Это юридический шаг. Если ты пропишешься, у тебя будут права на этот дом.
Ира замерла, глядя на него с лёгким прищуром.
— Права? — переспросила она. — Дим, ты что, думаешь, я на ваш дом покушаюсь? Я же сестра Свете, не чужая!
— Мы не говорим, что ты чужая, — Света старалась держать голос ровным. — Но дом — это наше с Димой. Мы его пять лет строили, в прямом смысле слова. И прописка… это как будто ты становишься частью этого.
Ира отложила бутерброд и скрестила руки.
— Ну, знаете, — сказала она, и в её голосе появилась обида, — я думала, вы мне поможете. А вы тут про права какие-то. Мама права была — ты, Свет, всегда только о себе думаешь.
Света почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— О себе? — переспросила она, не сдерживая гнев. — Это я о себе думаю? Я, которая полгода платила за Соню в садике? Которая тебе продукты привозила, когда ты без работы сидела?
— Ой, да ладно! — Ира вскочила с дивана, её глаза сверкнули. — Ты это мне теперь в лицо тыкать будешь? Я же не просила! Ты сама решила героиней быть!
Дима поднял руку, останавливая их.
— Хватит, — сказал он, и его голос был как сталь. — Ира, мы хотим помочь. Но не пропиской. Мы готовы собрать деньги на первоначальный взнос для твоей ипотеки. Чтобы у тебя с Соней было своё место.
Ира замерла, её губы сжались в тонкую линию. Света видела, как она обдумывает предложение, но в её глазах мелькнуло что-то хитрое.
— Взнос? — переспросила она. — Это сколько? Пятьдесят тысяч? Сто? Вы же сами в ипотеке по уши.
— Мы найдём, — твёрдо сказал Дима. — Это лучше, чем прописка, которая всех нас в угол загонит.
Ира молчала, глядя то на Свету, то на Диму. Потом вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Светы всегда бегали мурашки.
— Ладно, — сказала она. — Я подумаю. Но вы же понимаете, что для Сони сейчас важнее стабильность? А прописка — это и есть стабильность.
Света почувствовала, как внутри всё холодеет. Ира не отступала. Она играла на жалости, на чувстве вины, и делала это мастерски.
Кульминация наступила через неделю. Света с Димой ждали Иру, надеясь, что она примет их предложение. Но вместо этого в субботу утром раздался звонок в дверь. Света открыла — и чуть не задохнулась от удивления. На пороге стояла Валентина Петровна, а за ней — Ира с Соней и… два огромных чемодана.
— Мам? — Света отступила назад, чувствуя, как сердце колотится. — Что это?
— А что такое? — Валентина Петровна вошла в дом, даже не снимая сапог. — Я же говорила — Ире с Соней надо помочь! Вот, собрались, приехали. Пропишешь их, и всё будет по-человечески.
Ира стояла молча, но её взгляд был красноречивее слов. Она смотрела на Свету с лёгкой улыбкой, будто говоря: «Ты же не откажешь при маме?» Соня, ничего не понимая, держалась за мамину руку и разглядывала дом с восторгом.
— Мам, мы же договорились, — Света старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Я просила не вмешиваться. Мы с Ирой сами разберёмся.
