— А вот у моей подруги Веры невестка такая чистюля! Каждый день полы моет, представляете? Вот это хозяйка!
Тётя Валя согласно кивает, искоса поглядывая на Марину. Валентин, развалившись на стуле, громко чавкает, уткнувшись в телефон. Олег неловко ёрзает на своём месте, избегая смотреть на жену.
Марина медленно опускает салатницу на стол. В комнате неожиданно становится очень тихо — словно все чувствуют, что сейчас произойдёт что-то важное. Она поднимает глаза и смотрит прямо на свекровь.
— Светлана Николаевна, — её голос дрожит, но с каждым словом становится твёрже. — Валентин. Я должна кое-что сказать.
Олег замирает с вилкой на полпути ко рту. Тётя Валя перестаёт жевать.
— Я понимаю, что вы привыкли быть в центре жизни Олега. Это нормально — вы его семья, — Марина делает глубокий вдох. — Но когда вы приезжаете, я чувствую себя служанкой в собственном доме. Вы переставляете вещи, критикуете мой быт, командуете, что и как мне делать…
— Мариночка, да мы же просто хотим помочь! — перебивает Светлана Николаевна, но Марина поднимает руку.
— Пожалуйста, дайте мне закончить, — её голос звенит от сдерживаемых эмоций. — Вы даже не спрашиваете моего мнения. Вчера вы пригласили гостей, не поинтересовавшись, смогу ли я приготовить ужин. Валентин включает телевизор на полную громкость, когда я работаю. Вы переставляете мои вещи, говорите об уборке так, будто я не умею её делать…
В комнате повисает тяжёлая тишина. Лицо Светланы Николаевны медленно заливается краской.
— Мы ведь не хотели тебя обидеть, Марина! — её голос звучит растерянно. — Просто у нас в семье всегда так было…
— Мама, — неожиданно вступает Олег, и все поворачиваются к нему. — Марина права.
Он встаёт и подходит к жене, кладя руку ей на плечо:
— Мы должны уважать её пространство и её правила. Это наш дом, и Марина делает для нас очень много, а мы действительно забываем её благодарить.
Валентин наконец отрывается от телефона, недоумённо глядя на брата. Тётя Валя и дядя Миша переглядываются.
— Я люблю вас всех, — тихо добавляет Марина, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Но я тоже хочу чувствовать себя любимой и уважаемой в собственном доме.
Светлана Николаевна медленно опускает вилку, её плечи поникают. В глазах пожилой женщины мелькает понимание, словно она впервые по-настоящему видит свою невестку.
— Прости нас, дочка, — неожиданно произносит она. — Мы и правда… увлеклись.
Солнце клонится к закату, окрашивая гостиную в тёплые оранжевые тона. Светлана Николаевна стоит у двери с дорожной сумкой, непривычно тихая и задумчивая.
Валентин уже ждёт внизу с чемоданами — они решили уехать на день раньше.
Марина помогает свекрови надеть пальто, и внезапно Светлана Николаевна поворачивается к ней. В её глазах блестят слёзы.
— Знаешь, Мариночка, — она берёт невестку за руки, — я ведь правда думала, что помогаю. Моя свекровь когда-то так же приезжала к нам, командовала, учила жизни… — она грустно улыбается. — Я тогда молчала, терпела. А потом, видимо, сама стала такой же.
