— Ой, Олечка, да я опять закрутилась! — она всплеснула руками, браслеты звякнули. — Думала, куплю что-нибудь по дороге, но в магазине такие очереди…
— Очереди? — Ольга прищурилась. — А в прошлый раз вы забыли, потому что «спешили». А позавчера — потому что «не знали, что брать». Может, мне список составить?
Дядя Петя откашлялся, не отрываясь от газеты.
— Оля, ну что ты прицепилась? — пробурчал он. — Поставишь на стол, что есть, мы и так поедим.
Коля, не поднимая глаз от телефона, добавил:
— Да, я вообще всё ем. Борщ, небось, с мясом?
Ольга почувствовала, как кровь стучит в висках. Она посмотрела на Игоря, который стоял в дверях, нервно теребя край свитера. Его молчание было как нож — острое, режущее.
— Нет, — твёрдо сказала она, скрестив руки. — Без блюда — никакого борща. Хотите есть — идите в магазин. Или домой.
В комнате повисла тишина, густая, как туман над рекой. Тётя Света открыла рот, но слова застряли. Дядя Петя отложил газету, его брови удивлённо поползли вверх. Даже Коля оторвался от телефона, глядя на Ольгу так, будто она только что объявила войну.
— Оля, ты серьёзно? — тётя Света наконец обрела голос. — Это что, теперь нас голодными оставите?
— Я не благотворительная столовая, — спокойно, но твёрдо ответила Ольга. — Вы приходите в наш дом, едите нашу еду, а я потом мою посуду и покупаю продукты на свои деньги. Хотите быть гостями — уважайте наши правила.
Игорь шагнул вперёд, его лицо выражало смесь неловкости и поддержки.
— Света, Петя, — начал он, и Ольга заметила, как его голос дрожит, но не от неуверенности, а от решимости. — Оля права. Мы договаривались. Если хотите остаться, приносите что-то своё. Это честно.
Тётя Света всплеснула руками, её браслеты снова звякнули, как тревожный сигнал.
— Игорь, ты что, против родни своей идёшь? — возмутилась она. — Мы же семья!
— Семья — это не только брать, но и давать, — неожиданно резко ответил он. — Мы с Олей пашем, чтобы содержать этот дом. А вы приходите, когда вам удобно, и ждёте, что вас обслужат.
Ольга посмотрела на мужа, её сердце пропустило удар. Он говорил. Впервые он не просто обещал «поговорить», а сказал то, что она так долго хотела услышать.
Тётя Света поджала губы, её глаза подозрительно заблестели.
— Ну, раз так, — сказала она, вставая с дивана. — Пойдём, Петя. Видно, нам тут не рады.
Дядя Петя медленно поднялся, пробормотав что-то невнятное. Коля, ворча, засунул телефон в карман и поплёлся за родителями. Дверь за ними хлопнула, и в квартире наступила тишина.
Ольга опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. Она ожидала, что будет злиться, но вместо этого ощутила странное облегчение.
— Ты думаешь, я перегнула? — тихо спросила она, глядя на Игоря.
Он сел рядом, взял её за руку. Его ладонь была тёплой, чуть влажной от волнения.
— Нет, — сказал он. — Ты сделала то, что я давно должен был сделать. Прости, что всё время молчал.
Ольга улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Ничего, — ответила она. — Главное, что ты сейчас рядом.
