День тянулся медленно. Катя уехала в офис раньше обычного, лишь бы не оставаться дома. В метро она пыталась отвлечься, листая ленту в телефоне, но мысли всё равно возвращались к свёкрам. Почему Серёжа не предупредил её? Почему согласился, не спросив? И как теперь жить в квартире, где каждый уголок перестаёт быть твоим?
В обед она встретилась с Леной в кафе недалеко от офиса. Лена, яркая блондинка с вечно растрёпанной чёлкой, выслушала её, не перебивая, пока Катя выливала всё, что накопилось.
— Лен, я не знаю, как это терпеть, — Катя теребила салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. — Они переставляют мои вещи, критикуют всё, что я делаю. Галина Ивановна вчера вечером начала учить меня, как правильно складывать полотенца! Полотенца, Лен!
Лена хмыкнула, отпивая кофе.
— Ну, классика. Свекровь хочет чувствовать себя нужной. А ты для неё — как чужак, который занял её территорию.
— Но это моя территория! — Катя почти крикнула, и соседний столик обернулся. Она понизила голос. — Мы с Серёжей пахали, чтобы купить эту квартиру. Пахали! А теперь я чувствую себя гостьей в собственном доме.
— А Серёжа что говорит? — Лена посмотрела на неё внимательно.
— Серёжа… — Катя вздохнула. — Он не хочет ссориться с мамой. Говорит, что они ненадолго. Но я же вижу, что это не пара дней. Они уже обживаются!
Лена задумчиво постучала ложкой по чашке.
— Знаешь, тебе надо с ним поговорить. Прямо. Жёстко. Иначе они там надолго. А потом ещё внуков начнут требовать, чтобы «было о ком заботиться».
Катя невольно улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Она знала, что Лена права. Но как поговорить с Серёжей, который при одном упоминании конфликта с родителями становился похож на щенка, которого отругали?
К вечеру Катя вернулась домой, морально готовясь к новому раунду. В квартире пахло борщом — густым, тяжёлым, с таким запахом, который въедается в обои. Галина Ивановна встретила её с улыбкой.
— Катюша, садись ужинать! Я борщ сварила, как ты любишь!
— Я не люблю борщ, — тихо сказала Катя, но свекровь, кажется, не услышала.
— А я тут твои шторы постирала, — продолжила Галина Ивановна. — Они какие-то пыльные были. И в ванной полочку помыла, а то там плесень начнётся.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Её шторы. Её полочка. Её дом.
— Спасибо, — выдавила она, направляясь в спальню.
Серёжа был там, сидел на кровати, листая что-то в телефоне. Увидев её, он отложил телефон и виновато улыбнулся.
— Как? — она закрыла дверь, чтобы свёкры не услышали. — Серёж, ты серьёзно? Почему ты не сказал мне, что они приезжают? И что значит «поживём»? Они что, теперь всегда тут будут?
— Ну, не всегда, — Серёжа потёр затылок, избегая её взгляда. — Они просто… хотят помочь. Маме скучно в их посёлке, а папа говорит, что у нас тут всё чинить надо.
— Чинить? — Катя повысила голос, но тут же осеклась. — У нас всё нормально! Это наш дом, Серёж! Наш! А твои родители… они как будто его захватывают!
— Кать, не преувеличивай, — он нахмурился. — Они же родные. Не выгонять же их.
