Катя достала телефон и набрала сообщение подруге Лене: «Лен, свёкры приехали. С чемоданами. Говорят, будут жить у нас. Я не знаю, что делать».
Ответ пришёл почти сразу: «Ого, это что, теперь как в сериале про свекровь? Зови на кофе, обсудим».
Катя невольно улыбнулась. Лена всегда умела разрядить обстановку.
Когда она вышла из ванной, на кухне уже вовсю кипела жизнь. Галина Ивановна шинковала капусту, напевая что-то из репертуара Любови Успенской. Виктор Петрович сидел за столом, разбирая какой-то старый радиоприёмник, который он, видимо, притащил с собой. Серёжа пытался помогать матери, но выглядел при этом так, будто хотел провалиться сквозь землю.
— Кать, — он поймал её взгляд, — может, чаю?
— Да, давайте чаю! — подхватила Галина Ивановна. — Катя, у вас сахар где? Я в шкафу не нашла.
— В банке на полке, — буркнула Катя, чувствуя, как раздражение нарастает. Её кухня, её сахар, её дом — и всё это уже не её.
Ночь прошла неспокойно. Катя ворочалась на их кровати, слушая, как за стенкой храпит Виктор Петрович. Раскладушку они поставили в гостиной, прямо под окном, и теперь каждый шорох оттуда доносился до спальни. Серёжа спал, уткнувшись в подушку, будто ничего не происходило.
Утром Катя проснулась от запаха блинов. Галина Ивановна уже хозяйничала на кухне, напевая всё ту же Успенскую. На столе громоздилась стопка блинов, рядом стояла миска с вареньем и кувшин со сметаной.
— Доброе утро, Катюша! — свекровь улыбнулась так, будто они были лучшими подругами. — Садись, поешь. А то вы, молодёжь, вечно на своих йогуртах сидите, а нормальной еды не видите.
Катя выдавила улыбку. Она любила йогурты. И мюсли. И вообще свой лёгкий завтрак, который не оставлял тяжести в желудке перед рабочим днём.
— Спасибо, Галина Ивановна, я не голодна, — сказала она, наливая себе кофе.
— Не голодна? — свекровь вскинула брови. — Да ты посмотри, какая худая! Серёжа, скажи ей, что надо нормально питаться!
Серёжа, только что вошедший на кухню, замер с кружкой в руке.
— Мам, всё нормально, — пробормотал он, избегая взгляда Кати.
— Ничего не нормально! — Галина Ивановна поставила сковородку на плиту с таким видом, будто собиралась читать лекцию. — Вы, молодые, вообще не следите за собой. Я вот вчера смотрела, у вас в холодильнике пусто! Одни соусы да сыр какой-то вонючий.
— Это пармезан, — тихо сказала Катя, чувствуя, как щёки снова горят.
— Парме-что? — свекровь фыркнула. — В наше время сыр был нормальный, а не эта химия.
Катя сжала кружку так, что костяшки побелели. Она хотела ответить, но в этот момент вошёл Виктор Петрович, держа в руках отвёртку.
— Серёж, — сказал он, — я тут твою полку в ванной посмотрел. Шурупы слабые, надо заменить. И кран подтекает. Сегодня схожу в хозмаг, куплю всё.
— Пап, не надо, — начал Серёжа, но свёкор уже махнул рукой.
— Надо, надо! — заявил он. — А то у вас тут всё развалится скоро.
