Запах свежей краски въедался в ноздри, будто предчувствие перемен. Наталья стояла посреди пустой комнаты, держа в руках документы на квартиру. Бумаги шуршали под пальцами, словно осенние листья.
— Всё-таки на двоих, — прошептала она.
Стас молчал. Смотрел в окно, где мелькали силуэты прохожих. Челюсти сжаты. Руки в карманах.
— Деньги бабушки тоже здесь, — добавила Наталья тише.
Он обернулся. Взгляд холодный, будто стекло в морозный день.
— Хозяин дома всё-таки я.
Слова упали между ними, словно камни в воду. Наталья почувствовала, как что-то сжимается в груди. Документы дрожали в руках.
— Семья, — повторил он, усмехнувшись. — Конечно.
Лена допивала кофе, глядя на подругу поверх чашки. Наталья рассказывала, сбивчиво, нервно перебирая пальцами салфетку.
— Он теперь поздно приходит. Каждый день.
— Жду. Ужин готовлю. Молчу.
Лена поставила чашку на блюдце. Звук резкий, будто выстрел.
— Ты же понимаешь, что происходит?
Наталья замерла. Салфетка порвалась под пальцами.
— Нет. То есть… подозреваю.
— Тогда почему молчишь?
Вопрос повис в воздухе, словно невысказанное обвинение. Наталья отвела взгляд к окну кафе. Там шёл дождь, размывая очертания города.
— Боюсь, — прошептала она наконец.
— А жить в подчинении не боишься?
Лена протянула руку через стол, накрыв ладонь подруги. Тепло. Поддержка. Понимание.
— Отстаивай своё. Хотя бы квартиру.
Документы были оформлены на двоих. Маленькая победа, горькая, как лекарство. Наталья подписывала бумаги, чувствуя, как ручка дрожит в пальцах.
Стас стоял рядом. Молчал. Лицо каменное, будто высеченное из гранита.
— Теперь мы совладельцы, — сказала она, пытаясь улыбнуться.
— Увидим, — ответил он коротко.
Квартира пустовала два месяца. Наталья работала с утра до ночи, беря подработки. Руки в мозолях от упаковки товаров. Спина ныла от долгих смен.
Мебель покупали по частям. Диван, стол, кровать. Каждая вещь — результат сверхурочных, выходных, дополнительных смен.
Стас приходил всё позже. Зарплата, по его словам, уменьшилась. Он ел молча, уткнувшись в телефон. Экран светился в темноте, словно холодная звезда.
— Как дела на работе? — спрашивала Наталья.
— Может, поужинаем вместе завтра?
Односложные ответы. Стена из равнодушия, которую невозможно пробить. Наталья засыпала одна, слушая звук ключей в замке за полночь.
Два года. Семьсот тридцать дней ожидания, надежды, самообмана. Квартира обустроена, уютная, будто гнездо, свитое с любовью и болью.
Стас стоял у двери с чемоданом. Лицо спокойное, решительное.
Слова, как удар под дых. Наталья схватилась за спинку стула. Ноги подкосились.
— Ты слышала. Собирайся. Тебе всё равно, где жить.
— Нет. — Голос дрожал, но слово прозвучало твёрдо. — Это моя квартира тоже.
Стас усмехнулся. В глазах что-то злое, будто хищное.
— Продам свою половину нерусским. Посмотрим, как заживёшь.
Хлопнула дверь. Тишина обрушилась на квартиру, словно лавина. Наталья сползла по стене на пол, обхватив колени руками.
