— А если выпить? Что тогда? — встрял Костя.
— Помните сказку про Спящую красавицу? — Михаил заговорчески прищурился. — Вот и здесь — уснёшь.
— Она что, это выпила?! И уснула?! — испуганно спросил Костя. — Мам, не пей! Я боюсь, что ты тоже заснёшь навсегда!
— Мамочка, не надо, пожалуйста! — всхлипнула Аня. — Я не хочу, чтобы ты исчезла, как в сказке!
— Тише-тише, мои котята, — Михаил поднял руки, как арбитр. — Мы взрослые, на нас это не так действует.
— А как действует? — Аня уставилась на него, шмыгая носом.
— Это тайна, — шепнул Михаил с серьёзной миной.
— Любопытная у нас девчонка… — слабо улыбнулась Юля. — Но нет, сейчас не время. Доели? Тогда что по распорядку?
— Зубы! И сказка! — закричал Костя, вскочив с места.
— Умнички. Бегите. Я тут немного приберусь — и подойду.
— Ты прямо волшебница, — сказал Михаил, провожая их взглядом.
— Не уверена, — ответила Юля, пожав плечами. — Кажется, не совсем в том смысле, что ты подумал.
— Что ты имеешь в виду? — Михаил нахмурился — её голос звучал непривычно отстранённо.
Юля отвернулась, направившись к мойке, и стала складывать посуду.
— Мне иногда кажется, что ты перестал видеть во мне женщину… — проговорила она негромко. — Ты смотришь на меня, как на мать твоих детей. Не как на жену.
Михаил остолбенел. Эти слова звучали как что-то чужое, как язык, которого он не понимал.
— А это разве не одно и то же?.. — спросил он, неуверенно.
— Нет, Миш. Это абсолютно разные вещи.
— Помоги мне понять… Где граница? — он подошёл ближе, хотел дотронуться до неё, но Юля легко увернулась и мельком взглянула в его глаза.
— Мам, мы готовы! Сказку пора! — донеслось из комнаты.
— Иду, зайчики, — сказала Юля с натянутой улыбкой и вышла, оставив Михаила одного на кухне.
Он остался стоять в тишине, остолбенев. Что это было? Она правда чувствует, что он отдалился? Он ведь старается — дома вечерами, по выходным с детьми. Да, поздно возвращается… Но разве не она говорила, что справляется?
Летом решили не водить детей в садик — инициатива была её. Юлия твёрдо стояла на своём: воспитание — дело родителей. Он не раз заводил разговор о няне, предлагал помощь бабушек — но всякий раз натыкался на отказ:
— Ты серьёзно считаешь, что я не справлюсь с собственными детьми?
И вот только сейчас он вдруг осознал: она всегда говорила «собственными»… не «нашими». Почему?
Когда-то всё между ними складывалось словно само собой — естественно, легко, будто кто-то сверху писал за них счастливый сценарий. Михаил не уловил, в какой именно момент Юлия начала отдаляться. Быт, хлопоты, бесконечная гонка на работе — и тревожные звоночки проскользнули мимо, не оставив следа. Он попросту не разглядел её усталости. Не понял, насколько она выгорела.
Теперь оставалось лишь ждать, когда она вернётся, и постараться поговорить — без претензий, без давления. Просто послушать. И попытаться услышать.
А в это время Юлия сидела в детской. Аня была её тихим счастьем. Маленькой радостью. Почти идеальной. Ну, если не считать её кулинарных экспериментов…
