Я смотрела на его протянутую руку — загорелую, с въевшейся в морщинки машинной смазкой. Руку, которая всегда забирала мою зарплату. Всю. До копейки.
— Я… — слова застревали в горле, — я не могу.
— В смысле? — Виктор нахмурился. — Почему это?
Он медленно опустил руку.
Пора было признаваться. Я встала, прошла в прихожую и вернулась с пакетом. Достала пальто, расправила на спинке стула.
— Вот, — сказала тихо.
Виктор смотрел на пальто, словно на что-то непонятное, чужеродное. Потом перевёл взгляд на меня:
Я молча протянула ему чек. Он уставился на цифры, будто не веря своим глазам.
— Ты с ума сошла? — выдохнул он. — Почти девять тысяч? Сейчас? Когда меня вот-вот уволят?
— Я не знала про увольнение, — ответила я. — Купила в прошлую пятницу.
— Надо вернуть, — отрезал он. — Немедленно.
— Нет, Витя. Не верну.
— Что значит «не верну»? — его голос взлетел на октаву выше. — Ты понимаешь, что мы на грани? Что есть кредит за машину? Что…
— Я понимаю, — перебила я, удивляясь спокойствию своего голоса. — Но я не подчинённая тебе. Я твоя жена. И я тоже имею право решать.
Три дня мы почти не разговаривали. Витя уходил рано, приходил поздно. Я оставляла ужин на плите, стелила постель и делала вид, что сплю, когда он ложился рядом.
За тридцать лет у нас бывали ссоры и похуже. Переживём и эту, думала я. Но что-то изменилось — во мне. Я больше не чувствовала себя виноватой. Не мучилась сомнениями. Впервые за долгие годы я ощущала… правоту.
В пятницу вечером я возвращалась с работы в новом пальто. Моросил дождь, но мне было тепло и уютно. У подъезда столкнулась с соседкой Зинаидой Петровной.
— Ой, Людочка! — всплеснула она руками. — Какая ты красивая! Это новое пальто?
— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как теплеет в груди от простой человеческой похвалы.
— Тебе очень идёт. Такой цвет благородный, и силуэт…
Дверь подъезда открылась, и на крыльцо вышел… Виктор. Он замер, увидев нас, потом медленно приблизился. В руке — букет гвоздик, неумело завёрнутый в бумагу.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна, — кивнул он соседке.
— И тебе не хворать, Витя, — хитро прищурилась та и, бросив на меня многозначительный взгляд, заспешила в подъезд.
Мы остались одни под моросящим дождём.
— Это тебе, — Виктор протянул букет. — С получки.
Я приняла цветы, вдохнула нежный аромат. Гвоздики. Он дарил их мне, когда ухаживал. В последний раз — лет пятнадцать назад.
— Спасибо, — сказала я.
Он переминался с ноги на ногу, явно не зная, с чего начать.
— Ты это… красивая сегодня, — выдавил наконец. — Пальто тебе идёт.
Я кивнула, не зная, что ответить. Мы стояли под дождём — двое немолодых людей с букетом между ними.
— Слушай, — решился он, — пойдём домой. Чаю попьём. Поговорим.
Дома он помог снять пальто — впервые за много лет. Бережно повесил на плечики, провёл рукой по рукаву.
— Хорошая вещь, — сказал задумчиво. — Качественная.
Я заварила чай, достала печенье. Мы сели друг напротив друга, как в первый день знакомства — немного настороженные, немного смущённые.
