В его походке было что-то непривычное — обычно уверенная, сейчас она казалась дёрганой. Виктор прошёл в гостиную, бросил куртку на стул — он, всегда такой аккуратный, сейчас будто нарочно нарушал домашние правила.
Я поспешила на кухню. Руки сами потянулись к чайнику — старая привычка заваривать чай в трудные минуты. Будто горячий напиток может решить все проблемы.
— Мам, что случилось? — Павел зашёл за мной. — Вы какие-то странные.
В кухню вошёл Виктор. Замер у холодильника, обвёл взглядом стены, словно видел их впервые.
— Десять лет, Анна, — он резко повернулся ко мне. — Десять чёртовых лет я жил здесь. Помнишь, когда мы только поженились? Крыша текла, забор падал, котёл дышал на ладан. Кто всё это делал? Я. На свои деньги, своими руками. И что теперь? Я просто… квартирант?
Его голос звенел от обиды.
— Виктор, всё не так… — начала я.
— А как? — он сделал шаг ко мне. — Почему ты мне не сказала? Почему скрыла, что дом только твой?
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
— Это был дом моего деда, — раздался голос Павла.
Он стоял в дверях, скрестив руки на груди. В свои двадцать пять он выглядел уже совсем взрослым мужчиной.
— Паш, не сейчас, пожалуйста, — взмолилась я.
— А когда? — пожал плечами сын. — Всё правильно дед сделал. Это наш родовой дом, здесь жили ещё его родители. Он должен остаться в семье.
— А я, по-твоему, не семья? — Виктор резко развернулся к пасынку. Его голос стал ниже, опаснее. — Я что, с улицы пришёл? Десять лет живу с твоей матерью, плачу за этот дом, чиню его. Ты считаешь, что я не имею права хоть на что-то?
Павел не отвёл взгляд — упрямство, фамильная черта Соколовых.
— Да, считаю, — отчеканил он. — Ты здесь никто. Просто мамин муж.
— Павел! — я в ужасе уставилась на сына.
— А что, разве не так? — он пожал плечами. — Дед всегда говорил: наш дом — только наш. Не для чужаков.
— Чужаков?! — Виктор дёрнулся, словно от удара. — Ну спасибо! Десять лет жизни коту под хвост.
Я в отчаянии всплеснула руками:
— Хватит! Виктор, я понимаю, что ты чувствуешь…
— Нет, не понимаешь! — он сорвался на крик. Никогда раньше он не кричал на меня. — Если бы понимала, то сказала бы мне правду! А ты что сделала? Промолчала! Оставила меня в дураках!
Чайник на плите засвистел, но никто не обратил на него внимания.
— Я не хотела тебя обидеть, — сказала я тихо. — Просто так получилось…
— Так получилось? — Виктор горько усмехнулся. — Ничего просто так не получается, Анна. Ты сознательно скрыла от меня правду. Знаешь, почему? Потому что где-то в глубине души ты тоже считаешь меня чужаком. Временным. Не своим.
— Неправда! — я чуть не плакала.
— Правда, — он ткнул пальцем в стену, где висели фотографии. — Посмотри сама. Вот твои фото с первым мужем — на самом видном месте. Вот Павел маленький. А где мы с тобой? В углу, сбоку, как будто между прочим. Всё символично, Анна!
— Не говори глупостей! — я потянулась к его руке, но он отстранился.
