Конечно, знала. Папа сказал мне об этом ещё год назад, когда переписывал завещание. «Аня, этот дом — наш, родовой. Он должен принадлежать тебе и Павлуше, а не какому-то там второму мужу», — так он сказал. И я промолчала тогда, не стала спорить. Папа никогда особо не жаловал Виктора, хотя виду не подавал. Всегда держал дистанцию, всегда называл его «твой муж», а не по имени. И я… я позволяла этому продолжаться.
— Да, знала, — наконец выдавила я. — Папа так решил.
— И ты не подумала, что мне стоило бы знать? — в его словах звучала такая горечь, что у меня защипало в глазах.
— Я… я не думала, что это так важно, — солгала я. На самом деле я просто боялась этого разговора. Боялась его реакции. Боялась всего, что сейчас происходило.
Виктор хмыкнул и покачал головой.
— Десять лет, Анна. Десять лет я живу в этом доме. Чиню его, строю, плачу за него. А теперь оказывается, что я там… кто? Квартирант? Временный жилец?
Нотариус кашлянул, явно чувствуя себя неуютно.
— Может быть, вам стоит обсудить это дома? — предложил он. — Документы никуда не денутся, вы можете прийти на подписание позже.
— Нет уж, — отрезал Виктор, — давайте закончим с этим сейчас.
Он встал и отошёл к окну. За стёклами барабанил дождь, как будто подыгрывая настроению.
Руки дрожали, когда я брала ручку. Вот она, бумага, которая должна была принести спокойствие и уверенность, а принесла только боль. Я подписывала страницу за страницей, чувствуя, как с каждой подписью между нами вырастает стена. Высокая, неприступная стена из недоверия и обиды.
Когда всё было закончено, Виктор молча вышел из кабинета. Я поспешила за ним, пытаясь придумать, что сказать, как всё объяснить. В коридоре он остановился, всё так же не глядя на меня.
— Поехали домой, — сказал он безжизненным голосом. — Нам нужно поговорить.
И тут я поняла, что дальше будет только хуже. Гораздо хуже, чем я могла себе представить.
Дождь усилился к тому времени, как мы подъехали к дому. Виктор припарковал машину резче обычного. Всю дорогу он молчал, крепко стиснув зубы, а я не решалась заговорить. Что тут скажешь? «Прости, что не сказала правду»? «Я не думала, что для тебя это так важно»? Любая фраза звучала бы фальшиво.
С крыльца на нас пахнуло теплом. Этот дом помнил меня ещё ребёнком, видел, как я росла, выходила замуж — в первый раз и во второй, как родился Павел… И все эти годы Виктор вкладывал в него душу. Новый котёл, когда старый сломался в лютый мороз. Крыша, которую он перекрыл собственными руками. Веранда, пристроенная три года назад…
Мы разделись молча. Из гостиной донеслась музыка — Павел был дома.
— Привет, мам! — он выглянул из комнаты. Мой сын, почти копия своего отца — те же серые глаза, тот же упрямый подбородок. — О, и тебе привет, Витя! Как дела у нотариуса?
Виктор только хмыкнул и прошёл мимо, скинув ботинки.
