— Мы полагаем, что сделка носит притворный характер. Истинной целью был уход от возможных обязательств перед семьёй истца…
— То есть, уход от обязательства содержать чужих мне детей? Интересный подход.
Суд длился полтора часа. В конце Вадим попросил слово:
— Я не хотел скандала, я просто… я не знал, как с этим жить. Меня оттолкнули. Я был не готов.
Анна подняла глаза и впервые за всё время посмотрела прямо в его лицо.
— А я была. Всю жизнь готова. Сначала к компромиссам. Потом — к измене. Потом — к родне, которая живёт за счёт «своих». А теперь — к одиночеству. Только я его выбираю сама. А не получаю как награду за верность.
Суд встал на сторону Анны. Иск был отклонён. Сделка признана действительной. Вадим и его адвокат вышли молча. Лариса Павловна осталась, чтобы «поговорить».
— Я думала, ты у меня умная, — шипела она. — А ты просто мстишь.
— Месть — это если бы я вашу Алёну с детьми в подвал переселила. А я просто убрала себя с линии огня.
— Угу. И даже не пожалела бензина.
Вечером Лена принесла шампанское. Они сидели в старой кухне, пили из бокалов с отбитыми краями.
— Ну что, ты теперь свободная женщина?
— Я теперь женщина с пропиской и полной тишиной.
— Будешь кого-нибудь искать?
— Пусть теперь они ищут. А я — чайник поставлю.
На следующее утро, когда Лариса Павловна всё-таки позвонила Вадиму с плачем: «Сынок, она с ума сошла! Она вообще одна будет теперь! Никому не нужная!» Вадим ответил впервые чётко:
— Мама, она нужная. Себе. И этого достаточно.
