Через неделю пришёл вызов в участковый пункт. Не поверите — по факту кражи имущества. Да-да. Свекровь заявила, что в моей новой квартире находится диван, «принадлежащий её сыну». А сын, понятное дело, сильно страдает — «спит на полу, ест с коробки, а всё потому что бывшая супруга в одиночку присвоила обстановку семейного гнезда».
Я ржала минут десять, пока читала повестку. Потом плакала. А потом — пошла. Не могла же я уклониться, я теперь вообще «официальная» гражданка, без тайн и побегов.
В участковом сидел молодой парень. Видно, только из института. Смущённый, розовощёкий.
— Анна Юрьевна, пройдите, пожалуйста, — улыбнулся, будто зовёт на чаепитие. — Тут поступило заявление… мм… от Марии Ивановны…
— А вы знаете, кто это? — я чуть склонила голову, с интересом.
— Ну… нет, только из текста.
— Это человек, который может заявить в прокуратуру, что у меня в чайнике — её вода. Потому что она когда-то этой же водой поила своего сына. Так что не удивляйтесь.
Он смутился. Посмотрел в бумаги.
— Здесь указано, что вы вывезли имущество без разрешения второго собственника. Конкретно: диван, кресло и три стула.
Я рассмеялась в голос:
— Диван этот я купила на Авито. Чеки — есть. Кресло — старое, моё, ещё до свадьбы. А стулья — вообще с дачи моей мамы. Вы мне скажите, она теперь тоже должна участвовать в дележке?
— Если есть подтверждающие документы…
— Есть. Всё есть. Я готовилась, милок. У меня и на сковородку паспорт, если что.
Он кивнул. Потом тихо сказал:
— Вы знаете, вы первая из заявленных, кто пришла без истерик. Обычно все тут — с визгом, слезами…
— У меня визги закончились в браке. Больше нет поставки.
После участкового свекровь притихла. День, два, неделю. Я даже подумала — может, отстала? Но нет.
Через пару недель мне позвонили из школы. Да, вы не ослышались — из школы, где она волонтёрит в совете ветеранов.
— Анна Юрьевна? Здравствуйте, извините, что беспокоим… Тут Мария Ивановна передала нам ваш номер. Говорит, вы могли бы передать вещи для благотворительной акции. Там — книги, одежда…
Я выдохнула в трубку:
— Скажите, пожалуйста, она вам ещё не передала моё свидетельство о браке как «ненужный хлам»?
На том конце — пауза. Потом вежливое:
— Извините… возможно, произошла ошибка.
Да не ошибка, девочки. Это у неё такой стиль. Война через мелочи.
Тем временем я начала жить. Настояще. Купила наконец нормальный стол. Начала заниматься йогой (да, знаю, банально, но мне надо было научиться дышать). Занялась консультациями по своей специальности — бухгалтерский консалтинг, удалёнка. И, о боги, начала спать по утрам.
Никакой каши на шесть. Никакой маминой кофты, висящей на спинке моего стула. Никаких разговоров за стенкой о том, «куда бы её отправить, пока ремонт делаем».
Я была одна, и мне было хорошо.
Но. (Конечно, будет «но», а вы как думали?)
Однажды вечером в дверь позвонили. Неожиданно. Без звонка, без сообщений. Я открыла — и остолбенела.
На пороге стояла Алексеева новая женщина. Одна. Без него.
