— И из-за этого ты решила всё бросить? Устроила этот… цирк? Я с работы — домой, а дома всё пусто. Ты сбежала, как вторая Марина! Капризничаешь, взрослая баба! Кто так делает?
— Кто так делает? — Анна усмехнулась. — Да все нормальные люди. У кого есть границы. Кто не готов, чтобы им на шею садились. Это я раньше терпела. Годы терпела. А теперь хватит.
Он шагнул ближе. Голос повысился:
— Я, значит, тебе враг, да?! Потому что кровную сестру пожалел?! Ты что, не могла чуть-чуть потерпеть, пока мы ей что-то найдём?
— А что вы ей ищете, Василий? Мужа четвёртого? Или бабу новую, которая всё разрулит? Марина — взрослая женщина. А я вам не домработница. Не психолог. И не мать-героиня, чтоб всех спасать.
— Анна, ты сама всегда была добрая. — Голос стал тише, но ядовитее. — Всегда готова помочь. И вот теперь, когда кто-то нуждается по-настоящему, ты развернулась и ушла. Красиво.
— Не переводи всё на сентиментальную блевотину, — перебила она. — Мы сейчас говорим не о Марине. Мы говорим о тебе. И обо мне. И о том, как ты всё время делаешь вид, что я для тебя на последнем месте. Даже когда это мой диван. Моя еда. Моя машина. Всё моё — и всё вам.
— Всё тебе, всё тебе… — Василий уже задыхался. — Тебе ничего не надо! Ты же сама всегда говорила: «Главное — семья!» А теперь ты вдруг…
— Да, говорила! А теперь разлюбила! Семью разлюбила, Василий. Вот эту, вашу. Где меня — нет. Где только мама, сестра, ты и вечная Маринина трагедия. А я — приложение с деньгами.
— Да ты с ума сошла! — взревел он, стукнул кулаком по столу. — Кто ты такая вообще, чтобы так со мной разговаривать?!
— Та, кто платит за всё! — заорала она в ответ. — Кто вкалывает, кто тянет, кто твою родню кормит! И та, кто наконец поняла — хватит! Я тебе не служанка. И уж точно не член вашего клана.
Молчание. Жёсткое. Липкое, как мед.
Он шагнул назад. Посмотрел по сторонам. Маленькая кухонька. Скатерть в цветочек. Пустая тарелка. И больше — ничего.
— Ты что, правда всё так решила? Всё?
— Да, — коротко кивнула Анна. — Это моя квартира теперь. Только без тебя.
Он медленно подошёл к вешалке. Повесил куртку обратно. Сел. Смотрел в пол. Потом вдруг прошептал:
— Ты всё-таки стала похожа на мою мать.
— Только с одним отличием, Василий, — она вздохнула. — Я больше не молчу.
Через день ей позвонила Елена Михайловна. Конечно, не чтобы поговорить. А чтоб устроить маленький пожар по телефону.
— Анна! Ты что вытворяешь?! Марина с сердцем слегла после твоего побега! Васька с ума сходит! Ты всю семью на грани развала поставила!
— Я-то думала, мы её уже развалили, когда вы стали командовать в моей квартире, — спокойно ответила Анна.
— Ты посмотри, какая стала! Грубая, как базарная! Прямо на мать мужа рот открывает!
— На какую мать? Которая чужую дочку обнимает, а свою не замечает? Или которая мне на Новый год кастрюлю подарила и сказала, чтобы я больше супа варила для всей семьи?
