— Ах, вот ты как заговорила… — злобно скрипнула та. — Ну ничего, Васька к тебе ещё приползёт. Ты же никому, кроме него, не нужна. В возрасте-то твоём…
Анна улыбнулась. Горько, но крепко.
— Вот и посмотрим, кто к кому приползёт. Пока я живу одна — и как ни странно, впервые дышу свободно.
И бум — положила трубку.
Вечером она вышла на балкон. Свежий воздух. Лёгкий ветер. И — тишина. Без Марининых сериалов. Без упрёков свекрови. Без молчаливой спины Василия, уткнувшегося в телевизор.
Светка прислала голосовое:
— Ань, ты сделала то, что мы все боимся. Вырвалась. Ты даже не представляешь, сколько женщин тебе сейчас завидуют.
Анна слушала и кивала. А потом засмеялась. Впервые — громко. Гортанно. Как будто камень упал с души.
— Ты уверена? — Светлана, подруга-юрист, посмотрела на Анну поверх очков. — Развод — это серьёзно. И без шансов на откат?
— Уверена, — кивнула Анна. — Я же не в супермаркете. Обратно на полку мужа класть не собираюсь.
Они сидели в кафе возле ЗАГСа. Было тихо. Даже слишком. Как перед бурей. Только теперь буря внутри — утихла.
— Скажи честно. — Света сложила руки. — Ты всё ещё его любишь?
— Уже нет. Скорее, помню, что любила. — Анна криво улыбнулась. — Но знаешь, это как вспоминать, как у тебя зуб болел. Страшно, больно, но… всё, уже вырван. И дырка затягивается.
Анна вошла в квартиру, ключ повернулся мягко. Привычно. Только теперь — только её ключ. Её замок. Её территория. И ни одной чужой чашки на кухне. Ни одной Марининой юбки, забыто выброшенной на кресло. Ни маминых «советов». Ни Васиного «сама разберись, я устал».
Только она. Тишина. И весна за окном.
Тепло стало только к вечеру. Телефон пиликнул. Василий.
Сообщение: «Ань, поговорим? Я не готов это вот так всё закончить. Может, ещё есть шанс…»
Анна уставилась на экран. Долго. Потом положила телефон на подоконник. Сделала глоток чая. Вдохнула. И ответила:
«Ты не хотел меня слышать, когда я была рядом. Сейчас уже не нужно слушать, когда я ушла»
Через три недели они встретились в суде. Всё прошло быстро. Без истерик. Без криков. Как будто все сгорело заранее.
Судья посмотрела поверх бумаг:
— Претензий друг к другу не имеете?
Анна посмотрела на Василия. Тот молча кивнул, опустив глаза. Даже не попытался коснуться её руки, даже не шепнул что-то напоследок. Ни «прости», ни «жаль», ни «давай останемся друзьями». Только тяжёлый взгляд. Обиженного мальчика, у которого отобрали игрушку.
— Не имею, — тихо сказала Анна.
Через двадцать минут она уже стояла у выхода. Подышать. Свежим воздухом. Новым воздухом.
Елена Михайловна, конечно, не сдалась.
Позвонила. Голос её был, как старая кухонная тёрка.
— Ну и чего ты добилась? Сама теперь одна. А Ваську сломала. Он уже неделю у меня как привидение ходит. Ни ест, ни спит.
— Передай, чтоб спал головой к телевизору. Там тепло, — отрезала Анна.
— Глумиться ещё будешь?! Позор! Позор женщине твоего возраста! Кто тебя теперь возьмёт?!
