— Андрей, я работаю старшим менеджером в банке. Я сама прекрасно умею распоряжаться деньгами. Зачем мне отдавать свой заработок твоей матери?
— Свекрови, — машинально поправил он. — Она тебе свекровь. И потом, раз мы живём одной семьёй, должен быть общий бюджет.
— Общий — это когда все вместе решают, как тратить. А не когда один человек забирает деньги других и распоряжается по своему усмотрению.
— Мама опытнее нас, она лучше знает…
— Стоп, — Лена подняла руку. — Давай начистоту. Ты готов отдать свою зарплатную карту матери?
— Ну, я мужчина, кормилец…
— То есть нет. Ты не готов. Но от меня требуешь именно этого. Где логика?
— Не передёргивай! — вспылил он. — Мама для нас старается, комнату отремонтировала, а ты…
— А я неблагодарная невестка, которая не хочет отдавать честно заработанные деньги, — закончила за него Лена. — Знаешь что? Давай сделаем по-другому. Раз твоя мама такая прекрасная хозяйка и финансист, пусть составит смету всех расходов. Сколько уходит на продукты, коммуналку, бытовую химию. Поделим на троих, и каждый будет вносить свою долю. Это справедливо.
— А я, значит, обижаться не должна? — Лена встала. — Андрей, реши, наконец, кто тебе важнее — жена или мать. Потому что так больше продолжаться не может.
Она вышла из комнаты, оставив его одного. В груди горел гнев, смешанный с разочарованием. Человек, которого она любила, который клялся её защищать и оберегать, не мог противостоять материнской манипуляции.
Утром за завтраком атмосфера была накалена до предела. Нина Васильевна демонстративно гремела посудой, Андрей угрюмо ковырял яичницу. Лена пила кофе, стараясь не обращать внимания на показательное представление.
— Значит, так, — вдруг заговорила свекровь, и её голос был холодным и жёстким. — Раз невестка не хочет жить по нашим правилам, пусть живёт по своим. С сегодняшнего дня готовишь себе сама. Стираешь сама. Убираешь сама. И за продукты платишь отдельно.
— Прекрасно, — спокойно ответила Лена. — Так даже лучше.
Нина Васильевна явно не ожидала такой реакции. Она рассчитывала на слёзы, мольбы о прощении. А получила холодное согласие.
— И комнату свою убирай сама! И не смей трогать мои вещи на кухне!
Следующие две недели превратились в настоящую войну. Свекровь использовала все доступные методы психологического давления. Она громко жаловалась по телефону подругам на неблагодарную невестку, которая «нос задрала». Демонстративно готовила любимые блюда Андрея, не предлагая Лене даже попробовать. Устраивала скандалы из-за каждой крошки на столе, каждой капли воды в раковине.
Андрей метался между двух огней. Дома мать пилила его за то, что он не может приструнить жену. На работе он был раздражительным и рассеянным. Коллеги начали замечать, что с ним что-то не так.
Лена держалась. Она приходила с работы, готовила себе ужин в отведённое ей время, стирала вещи по ночам, когда свекровь спала. Она не жаловалась, не плакала, не устраивала истерик. Эта стойкость бесила Нину Васильевну больше всего.
