— Лен, может, не надо так резко?
— Надо, — отрезала она. — Либо твоя мать уезжает, либо уезжаю я. Выбирай.
В комнате повисла тишина. Антонина Павловна смотрела на сына выжидающе, явно уверенная в его выборе.
— Мама, — наконец произнес Павел, — может, правда, вам лучше поехать домой? Мы с Леной…
— Что — вы с Леной? — взвилась свекровь. — Она тебя совсем запугала! Превратила в подкаблучника!
— Никто никого не запугивал, — Павел набрался решимости. — Но Лена права. Это наш дом, наша семья. И мы сами будем решать, как нам жить.
Лицо Антонины Павловны стало пунцовым:
— Ах так! Ну что ж, не нужен мне такой сын! Зина, собираемся!
Следующий час прошел в лихорадочных сборах. Свекровь демонстративно упаковывала вещи, попутно бросая колкие замечания. Зинаида Михайловна поджимала губы и качала головой.
— Вот попомните мои слова, — говорила Антонина Павловна, застегивая чемодан. — Еще пожалеете! А когда будете проситься обратно, я и дверь не открою!
— Мы не будем проситься, — спокойно ответила Лена.
— Посмотрим! — фыркнула свекровь. — И не ждите больше от меня помощи! И денег, которые вы мне должны, жду в течение недели!
— Каких денег? — удивился Павел.
— За все! — Антонина Павловна начала загибать пальцы. — За продукты, которые я покупала! За бензин! За испорченные вещи! За моральный ущерб!
— Мама, это смешно, — Павел покачал головой. — Мы ничего вам не должны.
— Вот как! — свекровь выпрямилась. — Ну что ж, увидимся в суде!
С этими словами она подхватила чемодан и направилась к двери. Зинаида Михайловна последовала за ней, бросив на прощание:
— Не думала, что доживу до такого. Мать родную выгнали!
Когда за ними закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина. Лена и Павел стояли посреди гостиной, не веря в происходящее.
— Неужели все? — прошептала Лена. — Они правда уехали?
— Прости меня. Я должен был сделать это давно.
— Почему ты всегда ей уступал? — спросила Лена, прижимаясь к его плечу.
— Привычка, наверное, — Павел грустно улыбнулся. — С детства мама решала за меня все. Что надеть, куда пойти учиться, с кем дружить. Я просто… не умел ей противоречить.
— А теперь у меня есть ты, — он поцеловал жену в лоб. — И я больше не позволю никому разрушать нашу семью.
Следующие дни прошли в непривычной тишине. Никто не врывался в квартиру ранним утром, не переставлял вещи, не критиковал каждый шаг. Лена и Павел словно заново учились жить вдвоем.
— Знаешь, — сказал Павел за ужином, — а ведь мы впервые за три года можем спокойно поесть, не ожидая звонка в дверь.
— И не готовя отчет о потраченных деньгах, — добавила Лена.
Они рассмеялись, и этот смех был освобождающим.
Антонина Павловна не звонила неделю. Потом две. На третьей неделе раздался звонок от Паши — его двоюродного брата.
— Привет, — голос Паши звучал напряженно. — Слушай, твоя мама у нас. Приехала с чемоданами и заявила, что будет жить у нас, пока ты не одумаешься.
— И как Марина отреагировала? — спросил Павел, имея в виду жену брата.
