— Как ты думаешь? — усмехнулся Паша. — Она в шоке. Твоя мама уже успела раскритиковать ее готовку, воспитание детей и выбор мебели. И это только первый день!
— Сочувствую, — искренне сказал Павел.
— Слушай, может, вы помиритесь? — с надеждой спросил брат. — А то она собирается тут обосноваться надолго.
— Паш, мы не ссорились, — объяснил Павел. — Просто установили границы. Мама может приезжать в гости, но не жить у нас и не контролировать нашу жизнь.
— Ага, попробуй ей это объяснить, — вздохнул двоюродный брат. — Ладно, держитесь там.
Через месяц история повторилась. Антонина Павловна переехала к своей сестре в другой город. Еще через две недели — к дальним родственникам. Везде сценарий был одинаковым: сначала радушный прием, потом нарастающее напряжение и финальный скандал.
И вот, спустя три месяца после памятного разговора, раздался звонок. Лена взяла трубку.
— Лена? — голос свекрови звучал непривычно тихо. — Это я, Антонина Павловна.
— Здравствуйте, — настороженно ответила Лена.
— Я… я хотела поговорить. Можно мне приехать?
Лена переглянулась с Павлом, который слышал разговор.
— Приезжайте, — сказала она. — Но только поговорить.
Антонина Павловна появилась через час. Она выглядела уставшей и какой-то потерянной. Гордая осанка сменилась сутулостью, а в глазах больше не было привычного воинственного блеска.
— Спасибо, что согласились меня принять, — сказала она, присаживаясь на край дивана.
— Мама, что случилось? — обеспокоенно спросил Павел.
Антонина Павловна помолчала, потом заговорила:
— Я объездила всех родственников. Всех, кого только можно. И знаете что? Везде одно и то же. Сначала рады, а потом… потом просят уехать.
— И что вас удивляет? — не удержалась Лена. — Вы же пытаетесь контролировать всех вокруг.
— Я просто хочу помочь! — воскликнула свекровь, но тут же осеклась. — Или думаю, что хочу. Зинаида мне вчера сказала… она сказала, что я невыносима. Представляете? Моя лучшая подруга!
Павел сел рядом с матерью:
— Мам, ты действительно часто перегибаешь палку. Эти счета, требования, попытки управлять нашей жизнью…
— Я просто… — Антонина Павловна вдруг всхлипнула. — Я просто боюсь остаться не нужной. Вы взрослые, у вас своя жизнь. А я? Что мне остается?
Лена почувствовала укол сочувствия. Она села с другой стороны от свекрови:
— Антонина Павловна, вы нам не чужая. Но у каждой семьи должно быть свое пространство. Это не значит, что мы вас не любим.
— Правда? — свекровь подняла заплаканные глаза.
— Правда, — кивнул Павел. — Но вы должны принять, что мы взрослые люди. И решения принимаем сами.
Антонина Павловна кивнула:
— Я… я попробую. Это трудно, знаете? Всю жизнь я командовала. Сначала в школе — я же преподавала математику. Потом дома. А теперь…
— А теперь можете просто быть мамой и свекровью, — мягко сказала Лена. — Без счетов и требований. Просто приезжать в гости, пить чай, разговаривать.
— В гости, — повторила Антонина Павловна. — На сколько?
— На день, два, — Павел улыбнулся. — По договоренности. И без неожиданностей.
