— Вот видишь? — прошептала она. — Я же говорила, что она и рада будет избавиться от семейных обязательств. Никакой борьбы за мужа! Настоящая женщина боролась бы!
Но Марина не собиралась уходить. Она вернулась через пять минут, держа в руках папку с документами. Села в кресло напротив свекрови и мужа, открыла папку и начала раскладывать бумаги на журнальном столике.
— Что это? — настороженно спросила Галина Петровна.
— Документы, — спокойно ответила Марина. — Видите ли, Галина Петровна, есть одна маленькая деталь, которую вы упустили из виду, планируя семейное счастье сына.
Она взяла первый документ.
— Это договор купли-продажи этой квартиры. Обратите внимание на имя покупателя. Марина Сергеевна Крылова. Это я. Квартира куплена до брака на деньги, которые я копила десять лет, работая по две смены.
Галина Петровна побледнела. Павел выпрямился, глядя на жену так, словно видел её впервые.
— Это квитанции об оплате коммунальных услуг за последние пять лет. Все оплачены с моей карты. Это чеки из продуктовых магазинов — тоже мои. Это договор на машину Павла — куплена в браке, но опять же на мои деньги, потому что у вашего сына в тот момент были, цитирую, «временные финансовые трудности».
Она выкладывала документ за документом, как карты в пасьянсе. Методично, спокойно, без эмоций.
— А вот это особенно интересно, — Марина достала последний листок. — Выписка с моего счёта. Ежемесячные переводы по пятнадцать тысяч. Знаете, кому? Вам, Галина Петровна. Потому что Паша сказал, что его мама нуждается в помощи, а её пенсии не хватает.
Свекровь открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Павел уставился на мать с таким изумлением, словно у неё выросла вторая голова.
— Мам, ты говорила, что сама справляешься…
— Я… это… как ты смеешь! — наконец выдавила из себя Галина Петровна. — Это подарки! Добровольная помощь!
— Безусловно, — кивнула Марина. — Добровольная помощь женщины, которая не подходит вашему сыну. Эгоистки, которой наплевать на семью. Кстати, о семье. Паша, помнишь, ты хотел открыть свой бизнес? Автомастерскую? Что с ней случилось?
Павел покраснел и промямлил:
— Не пошло…
— Не пошло, — повторила Марина. — После того, как твоя мама убедила тебя, что это слишком рискованно. Что лучше устроиться к её приятелю на фирму. Где ты до сих пор сидишь на окладе в тридцать тысяч, хотя тебе сорок лет. А помнишь предложение о повышении из Петербурга? Что сказала мама?
— Что она не переживёт разлуку с единственным сыном, — тихо ответил Павел, и в его голосе впервые послышалось что-то похожее на прозрение.
Галина Петровна вскочила с дивана. Её лицо из бледного стало багровым.
— Как ты смеешь настраивать сына против матери! Я всю жизнь ему посвятила! Всю жизнь! Я жила только для него!
— Именно, — кивнула Марина. — Вы жили для него. А точнее — за его счёт. И за мой. Но знаете что? Это заканчивается прямо сейчас.
Она встала, собрала документы обратно в папку и посмотрела на мужа.
