Галина Петровна смотрела на него, и впервые в её глазах мелькнул страх. Настоящий страх потери.
— Ты… ты выбираешь её, а не мать?
— Я выбираю свою семью. Жену. И если у нас будут дети — их тоже. А ты можешь быть частью этой семьи, если захочешь. Бабушкой, а не главнокомандующей.
Такси подъехало быстро. Павел помог матери сесть, дал денег водителю.
— Подумай о том, что я сказал, мам. Когда будешь готова принять мои условия — позвони. Но не раньше.
Он закрыл дверцу и постоял, глядя, как такси уезжает. Потом вернулся в квартиру. Марина стояла в прихожей.
— Уехала?
— Да.
— И что теперь?
Павел подошёл к ней и впервые за вечер осмелился взять за руку.
— Теперь мы попробуем жить. По-настоящему. Вдвоём. Без мамы за спиной. Если ты дашь мне шанс.
Марина сжала его руку в ответ.
— Один шанс, Паша. Последний.
— Мне больше и не нужно.
Они стояли в полутёмной прихожей, держась за руки, как подростки на первом свидании. Всё было разрушено, но из обломков можно было построить что-то новое. Что-то настоящее. Что-то своё.
А Галина Петровна ехала в такси и впервые в жизни задумалась: может быть, любить сына — это не значит владеть им? Может быть, пора отпустить? Но эти мысли были слишком страшными, и она отогнала их. Пока.
