— Я не знаю, — честно признался Павел. — Но я хочу попробовать. Без мамы. Без её советов и указаний. Просто мы вдвоём. Если ты ещё согласна.
Марина подняла на него глаза. В них не было прежней любви, но появилось что-то новое — может быть, уважение. Или надежда.
— Паша, я устала тащить всё одна. Если ты действительно хочешь сохранить семью, придётся меняться. По-настоящему. Найти нормальную работу. Научиться принимать решения. Стать взрослым.
— Я понимаю. И я попробую. Нет, я сделаю это.
Он сел рядом с ней на край кровати. Не обнимал, не прикасался — понимал, что пока не имеет на это права.
— А что с Оленькой? — спросила Марина с лёгкой иронией.
Павел фыркнул.
— Я её даже не знаю. Мама показывала фотографию, но… Господи, как же стыдно. Они обсуждали мою новую жену, как будто меня вообще нет.
— Добро пожаловать в мой мир, — усмехнулась Марина. — Пять лет твоя мать обсуждала, какая я плохая жена, как будто меня нет в комнате.
Они помолчали. За окном стемнело, и в комнате стало уютно-сумрачно.
— Знаешь, — вдруг сказал Павел, — я вспомнил, почему влюбился в тебя. Ты была такая сильная, независимая. Я восхищался тобой. А потом мама начала говорить, что это неженственно, что настоящая женщина должна быть мягкой, покладистой… И я поверил. Дурак.
— Мы оба были дураками, — вздохнула Марина. — Я думала, что смогу наладить отношения с твоей мамой. Что она примет меня. Но некоторые люди не хотят делить своих детей ни с кем.
— Теперь придётся научиться, — твёрдо сказал Павел. — Или потеряет сына совсем.
Марина посмотрела на него с удивлением. Впервые за все годы брака она услышала в его голосе настоящую решимость.
— Завтра я начну искать новую работу, — продолжил он. — И квартиру снимем, пока не встану на ноги. Чтобы ты не чувствовала, что содержишь меня.
— Паша…
— Нет, Марина. Ты права. Я жил как паразит. Позволял тебе тащить всё на себе, а сам прятался за мамину юбку. Но это кончилось. Обещаю.
В дверь позвонили. Они переглянулись.
— Неужели вернулась? — устало спросила Марина.
Павел встал.
— Я открою. И если это мама — пусть уходит.
Но это была не Галина Петровна. Это была соседка, пожилая женщина из квартиры напротив.
— Извините, что беспокою, — сказала она. — Но ваша мама, Павел, сидит на лестнице и плачет. Может, вы её пустите? Неудобно как-то…
Павел вздохнул.
— Спасибо, Анна Ивановна. Я сейчас выйду.
Он вышел на лестничную площадку. Галина Петровна действительно сидела на ступеньках, вытирая глаза платочком. Увидев сына, она вскочила.
— Паша! Я знала, что ты одумаешься!
— Мам, — он взял её под локоть и помог спуститься. — Я вызову тебе такси. Поезжай домой.
— Но…
— Мам, послушай меня внимательно. Я люблю тебя. Ты моя мать, и это никогда не изменится. Но я также люблю свою жену. И если ты хочешь остаться частью моей жизни, придётся принять Марину и относиться к ней с уважением. Никаких больше сравнений, упрёков, попыток нас развести. Либо ты принимаешь мою семью, либо теряешь сына. Выбор за тобой.
