— Которого вы до сих пор держите на коротком поводке! — Марина повернулась к мужу. — Паша, неужели ты не видишь? Она манипулирует тобой с детства! Любая девушка для неё — угроза! Она сделает всё, чтобы ты остался с ней!
— Не слушай её, сынок! — Алёна Викторовна схватила Павла за руку. — Она настраивает тебя против родной матери! Я же всё для тебя делаю! Всю жизнь посвятила!
Павел высвободил руку и отступил на шаг. Впервые за много лет он смотрел на мать трезвым взглядом.
— Мам, отдай документы Марине.
— Что? — Алёна Викторовна не поверила своим ушам. — Паша, ты что говоришь?
— Отдай документы. Это квартира её бабушки. Ты не имеешь права её забирать.
— Но…, но доверенность…
— Мы оспорим её в суде, — твёрдо сказал Павел. — Если бабушка действительно была не в себе, когда подписывала, суд признает документ недействительным.
— Ты встаёшь на её сторону? — голос свекрови дрожал от обиды и ярости. — Против родной матери?
— Я встаю на сторону справедливости, мам. Ты поступила неправильно.
Алёна Викторовна посмотрела на сына так, будто видела его впервые. Затем медленно положила папку с документами на стол.
— Забирайте. Забирайте и проваливайте из моего дома оба!
— Мам… — начал Павел, но она его перебила.
— Нет! Если ты выбираешь её, а не мать, которая посвятила тебе жизнь, то ты мне больше не сын! Уходите!
Марина молча взяла папку и проверила документы. Всё было на месте — свидетельство о праве собственности, техпаспорт, справки. Даже злополучная доверенность лежала сверху.
— Спасибо, — тихо сказала она мужу.
Павел кивнул и взял её за руку.
— Пойдём домой.
Они направились к выходу, но у двери Алёна Викторовна окликнула их:
— Паша! Ты пожалеешь об этом! Когда она бросит тебя ради кого-то побогаче, вспомнишь мои слова!
Павел остановился и обернулся.
— Знаешь, мам, Марина права. Ты всю жизнь держала меня на поводке. Но сегодня я наконец-то свободен. И знаешь что? Это прекрасное чувство.
Они вышли из дома под проливной дождь. Марина подняла лицо к небу, позволяя каплям смывать напряжение последних часов.
— Прости меня, — сказал Павел. — Я должен был раньше поставить мать на место. Не должен был позволять ей так с тобой обращаться.
— Лучше поздно, чем никогда, — Марина сжала его руку. — Но что теперь будет? Она же твоя мать…
— Была, — поправил Павел. — Она сама сделала свой выбор. Предпочла власть и контроль нормальным человеческим отношениям. Что ж, это её право.
Они сели в машину. Марина бережно положила папку с документами на заднее сиденье.
— Завтра пойдём к нотариусу?
— Конечно. И сразу к юристу насчёт этой доверенности. Нужно признать её недействительной, чтобы мама больше не могла претендовать на квартиру.
— Ты называешь её мамой…
— По привычке, — Павел грустно улыбнулся. — Знаешь, а ведь я всегда чувствовал, что что-то не так. Что её любовь… условная. Что она любит не меня, а свою власть надо мной. Но боялся признаться себе в этом.
Марина положила руку ему на плечо.
