Гости начали переглядываться, чувствуя себя неловко. Николай заметил, как некоторые из них опустили глаза в тарелки, стараясь не встречаться взглядом с женщиной. Он ждал следующего шага от новой родственницы и был готов вмешаться в любую секунду. Дочь обижать он не позволит!
— Мама, может, хватит? — раздражённо прошипел Женя, пытаясь утихомирить подвыпившую мать. — Кому нужны твои глупости!
— Молчи, сынок! Я знаю, что говорю. Твоя жена должна уважать старших! Пускай мне в ноги кланяется!
В зале повисла тяжёлая тишина. Гости переглядывались, не зная, как реагировать на эту выходку. Некоторые отводили глаза, другие нервно заёрзали на своих местах.
— Да как вы смеете? — голос Николая Игоревича разрезал напряжённую тишину, словно острый нож. Его взгляд, обычно мягкий и добрый, сейчас метал молнии! Высокий, статный мужчина в дорогом костюме, встал, распрямив плечи, желая защитить свою дочь.
Тамара Львовна, высоко подняв голову, с вызовом посмотрела на него. Её безупречный макияж не мог скрыть красноту от гнева, проступившего на холёном лице. Тонкие пальцы с идеальным маникюром нервно теребили жемчужное ожерелье.
— Я всего лишь требую уважения к себе, — произнесла она, звеня браслетами на тонких запястьях. — Моя невестка должна знать своё место! — её голос дрожал от ярости, а ноздри изящного носа трепетали.
Николай Игоревич шагнул вперёд, его рука крепко сжала ладонь дочери.
— Уважение нужно заслужить, — медленно произнёс мужчина, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не поставить эту «дворянку» на место. — А такие требования, как поклоны в ноги, говорят лишь о вашем высокомерии и неуважении к другим людям!
Гости замерли, затаив дыхание. Кто-то из женщин прикрыл рот рукой, другие переглядывались, не зная, как реагировать на происходящее. Некоторые начали перешёптываться, бросая косые взгляды на Тамару Львовну, которая продолжала стоять с гордо поднятым подбородком.
— Папа, — прошептала Лера, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Может, не стоит?
— Стоит, — твёрдо ответил Николай, заключая девушку в надежные объятия. — Никто не имеет права унижать мою дочь!
— Как вы смеете! — дрожащим от ярости голосом прошипела Тамара Львовна. — Это моя семья, мои правила! Ваша дочурка хотела примазаться к нашему древнему роду…
— Я говорю то, что думаю, — перебил её Николай Игоревич, его глаза сверкали решимостью. — И хочу заявить при всех: такая дама в родственниках мне не нужна. Лера, идём!
На удивление всем гостям, Женя решительно шагнул вперед и, бросив на мать гневный взгляд, заявил:
— Я с вами. То, что ты творишь — недопустимо! Я несколько раз просил тебя угомониться! Но ты продолжала и продолжала! Лера, Николай Игоревич, простите, что не смог поставить мать на место раньше.
Тамара Львовна побледнела, её руки дрожали. Она не ожидала такого поворота! Её безупречная осанка пошатнулась, а голос предательски дрогнул.
— Сынок… Я ведь для тебя стараюсь… — начала она дрожащими губами, но Женя лишь покачал головой, он был непреклонен.
