Электричка из Москвы прибыла с опозданием на двадцать минут. Я стояла на перроне с маленьким чемоданом в руке и смотрела на знакомые до боли вывески. Владимир встретил меня серым октябрьским небом и запахом листвы, который всегда напоминал о детстве.
Папа умер три дня назад. Инфаркт — врачи сказали, что быстро, без мучений. Может, это и к лучшему. В свои семьдесят восемь он всё ещё чертил проекты, возился в своей мастерской до поздней ночи. Говорил, что архитектура — это его способ говорить с будущим.
Похоронное бюро располагалось в старом здании недалеко от центра. Зал был небольшой, но людей пришло много. Соседи, коллеги по институту, где папа когда-то преподавал, студенты, которые помнили его лекции. Я узнавала лица, но имена вспоминались с трудом — слишком долго жила в Москве, слишком редко приезжала.
— Катя, как же ты похудела, — тётя Вера обняла меня у гроба. — Папа всё переживал, что ты там одна.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Рядом стояли Игорь с женой Светланой и Лариса с мужем. Мой брат выглядел усталым — видимо, все хлопоты по организации похорон легли на него. Лариса плакала в платочек, но между слезами успевала здороваться с пришедшими.
— Хорошо, что успела, — сказал Игорь, пожимая мне руку. — А то мы уже думали…
— Я же сказала, что приеду.
— Ну да, конечно. Просто волновались.
Что-то в его тоне показалось мне странным, но я списала это на нервы. Мы все нервничали. Папа был для нашей семьи опорой, тем человеком, вокруг которого всё вращалось. Теперь эта опора исчезла, и мы словно потеряли равновесие.
Отпевали папу в старой церкви на Соборной площади. Я слушала певчих и думала о том, как он любил этот город, как гордился каждым отреставрированным зданием, каждым новым проектом. Его архитектурное бюро было небольшим, но в городе не было ни одного значимого объекта, в создании которого он не участвовал бы.
После кладбища мы поехали поминать в кафе рядом с центром. Игорь выбирал место, говорил, что папа любил это заведение. Я сидела за длинным столом, слушала речи и чувствовала себя немного чужой. Все здесь знали отца лучше, чем я за последние годы. Это была горькая правда, которую я пыталась не замечать.
Поминки и первый намёк
За столом собралось человек сорок. Игорь сидел во главе, рядом с ним устроились его взрослые дети — Денис и Маша. Лариса расположилась напротив меня, время от времени промакивала глаза салфеткой. Её муж Володя молчал и ел, изредка кивая собеседникам.
— Давайте помянем Бориса Николаевича, — поднял рюмку бывший коллега папы. — Человека, который любил свой город больше себя.
Мы выпили. Потом были ещё тосты — от соседей, от учеников, от тех, кому папа когда-то помог. Я слушала и удивлялась: оказывается, он делал так много, о чём я даже не подозревала. Помогал молодым архитекторам, консультировал по реставрации памятников, вёл бесплатные курсы для студентов.
