Катя почувствовала, как внутри закипает. Этот диван они с Сашей нашли на распродаже, потратив последние сбережения перед переездом. Он был не новый, но уютный, с мягкими подушками, которые Катя сшила сама. И вот теперь Вика, которая, судя по всему, даже не знает, что такое ипотека, называет его «ретро».
— Вика, хочешь чаю? — Катя заставила себя улыбнуться. — Или вина?
— Ой, нет, я на диете, — Вика махнула рукой. — А у вас что, нормального кофе нет? Только этот, растворимый?
Дядя Коля, молчавший до этого, вдруг подал голос:
— А что, нормальный кофе. Не буржуи же.
Тётя Люба тут же шикнула на мужа:
— Коль, не позорься! Люди новую квартиру купили, а ты про растворимый. Надо было эспрессо-машину им подарить, а не с пустыми руками являться.
Катя замерла. Они вообще не ждали подарков. Это было их новоселье — скромное, для самых близких. Они позвали только двоих друзей, которые обещали принести пиццу и пару бутылок вина. А родственники… Саша упомянул тётю Любу пару дней назад, но Катя думала, это просто формальность. Кто же знал, что они действительно приедут?
— Так, а где у вас спальня? — тётя Люба встала, не дожидаясь ответа, и направилась к двери в комнату. — Это что, всё в одной комнате? И спите, и работаете, и телевизор смотрите?
— Ну да, — Саша почесал затылок. — Пока так. Потом, может, двушку возьмём.
— Двушку! — тётя Люба рассмеялась так, что бокалы на столе звякнули. — Саш, ты с этими ценами на двушку лет десять будешь копить. Вот у нас в Люберцах двушка — три комнаты, балкон, ремонт. А вы тут в однушке ютились.
Катя почувствовала, как пальцы сжимают полотенце так, что костяшки побелели. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого только глубоко вдохнула. Саша поймал её взгляд и слегка покачал головой, будто говоря: «Не обращай внимания».
Но тётя Люба не унималась. Она уже ходила по комнате, трогая занавески, заглядывая в шкаф, комментируя всё подряд.
— Занавески тонкие, свет пропускают. Надо плотные, как у нас. А шкаф этот… что, икеевский? ДСП небось, через год развалится.
— Мам, хватит, — Вика наконец оторвалась от телефона. — Дай людям жить.
— А я что, я ничего, — тётя Люба пожала плечами. — Просто советую. Вот у нас кухня — десять метров, а тут…
— Семь, — Катя не выдержала, её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Мы уже слышали, Люба. Семь метров. И нам нравится.
В комнате повисла тишина. Саша замер, держа бутылку вина. Дядя Коля кашлянул. Вика подняла глаза от телефона, и даже тётя Люба, кажется, на секунду растерялась.
— Ну, нравится — и ладно, — наконец выдавила она, но в её тоне чувствовалась обида. — Я же помочь хочу.
Катя хотела ответить, но тут раздался звонок в дверь. Это пришли их друзья — Лёша и Маша, с коробками пиццы и широкими улыбками. Лёша, высокий парень с растрёпанной чёлкой, сразу начал шутить, а Маша обняла Катю так крепко, что та чуть не расплакалась от облегчения.
— Ого, у вас уже гости! — Лёша поставил коробки на стол. — А мы тут с провиантом!
