Тётя Люба кивнула, довольная, и ушла, оставив за собой шлейф тяжёлого парфюма. Вика, не отрываясь от телефона, пробормотала «пока». Дядя Коля просто кивнул.
Когда дверь за ними закрылась, Катя опустилась на диван, чувствуя, как усталость накатывает волной.
— Саш, — тихо сказала она, — они что, серьёзно хотят влезть в нашу квартиру?
Саша сел рядом, обнял её за плечи.
— Не хотят, — он покачал головой. — Проверяют. Тётя Люба всегда такая. Любит, чтобы всё под её контролем.
— А если они правда захотят «помочь»? — Катя посмотрела на него, и в её глазах мелькнул страх. — Мы же не потянем, если они начнут давить.
Саша помолчал, глядя на пузырь на обоях, который так раздражал тётю Любу.
— Не начнут, — наконец сказал он. — Мы сами справимся. Это наш дом.
Но Катя знала: тётя Люба не сдастся так просто. Она уже видела, как та прикидывает, как можно «договориться». И что-то подсказывало Кате, что это новоселье — только начало большой семейной войны.
Ночь тянулась медленно. Катя лежала в постели, глядя в потолок, где от уличного фонаря дрожали тени. Саша спал рядом, тихо посапывая, но ей не спалось. В голове крутились слова тёти Любы: «Можно и продать потом». Как будто их дом — просто товар на рынке. Как будто все их мечты, все ночи, когда они считали каждую копейку, ничего не значат.
Она встала, накинула халат и вышла на крохотный балкон. Москва шумела внизу — гудели машины, где-то лаяла собака. Их квартира была на шестом этаже, и отсюда открывался вид на соседние панельки, такие же, как их дом. Ничего особенного, но для Кати это был их мир. Их крепость.
Она вспомнила, как они с Сашей впервые вошли сюда с риелтором. Пустая комната, запах свежей краски, эхо от шагов. Они тогда держались за руки, смеялись, строили планы. А теперь… теперь тётя Люба со своими «советами» и намёками на «помощь».
Катя сжала перила балкона. Нет, она не позволит. Это их дом, их жизнь. Но как поставить тётю Любу на место, не испортив отношения с Сашей? Он всегда говорил, что семья — это важно, что тётю Любу надо уважать, потому что она «старшая». Но где грань между уважением и защитой своего?
Утром за завтраком Катя решилась заговорить.
— Саш, — она отложила ложку, — нам надо поговорить про вчера.
Саша поднял глаза от телефона, где листал новости.
— Про тётю Любу? — он вздохнул. — Кать, она всегда такая. Поболтает и успокоится.
— А если не успокоится? — Катя посмотрела ему в глаза. — Она же прямо сказала про деньги. Про «договориться». Это не просто болтовня.
Саша нахмурился, отложил телефон.
— Ты думаешь, она серьёзно?
— Думаю, да, — Катя кивнула. — И я не хочу, чтобы она лезла в нашу жизнь. Это наш дом, Саш. Наш.
Он помолчал, глядя в свою чашку с кофе. Потом кивнул.
— Ладно. Если что, я поговорю с ней. Но давай не накручивать. Может, она просто так сказала.
