— Ой, Люба, привет! — Катя, растерянно улыбнувшись, отступила в сторону, пропуская гостей. — А мы… ну, не ждали вас так рано.
Тётя Люба, грузная женщина лет шестидесяти с ярко-рыжей помадой, уже окидывала взглядом крохотную прихожую. Её брови приподнялись, а губы сложились в лёгкую гримасу. За ней в квартиру втиснулись её муж дядя Коля — худощавый, с вечно усталым выражением лица — и их дочь Вика, тридцатилетняя девица в обтягивающем платье, которая тут же уткнулась в телефон.
— Рано? — тётя Люба хмыкнула, стягивая пальто. — Да мы вообще не собирались, но как услышали, что вы квартиру купили, решили — надо посмотреть!
Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она бросила взгляд на мужа, который возился в гостиной, расставляя тарелки для скромного ужина по случаю новоселья. Саша, услышав голоса, выглянул в коридор, и его лицо тут же озарилось дежурной улыбкой.
— Тёть Люба, дядь Коль, Вика! — он раскинул руки, словно встречал долгожданных гостей. — Какими судьбами? Проходите, проходите!
Катя выдохнула. Они с Сашей три года копили на эту квартиру. Каждый рубль откладывали с их скромных зарплат: она — менеджер в небольшой фирме, он — инженер на заводе. Ипотека, конечно, съедала половину дохода, но это был их дом. Их первый настоящий дом. И вот теперь, вместо уютного вечера с друзьями, в их новой квартире — тётя Люба с её фирменной манерой всё критиковать.
— Ну, показывайте, что тут у вас! — тётя Люба решительно двинулась вглубь квартиры, не снимая сапог. Катя хотела было сказать про бахилы, но только прикусила губу. — Это что, кухня сразу за прихожей? — родственница остановилась, уперев руки в бока. — Неудобно же! Вот у нас в старой квартире кухня была отдельная, десять метров. А тут что? Пять?
— Семь, — тихо поправила Катя, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Семь! — тётя Люба закатила глаза. — И как вы тут готовить будете? Саш, ты зачем такую тесноту выбрал?
Саша, стоявший у стола с бутылкой вина, только пожал плечами.
— Нам хватает, тёть Люб. Главное — своё.
— Своё, — передразнила она, оглядывая обои. — А обои эти что, сами клеили? Криво же, вон, пузырь на углу.
Катя сглотнула. Обои они действительно клеили сами — два выходных, перепачканные клеем руки, смех и кофе из термоса. Это было их приключение, их победа. А теперь тётя Люба тычет пальцем в пузырь на стене, и Кате вдруг захотелось провалиться сквозь пол.
— Люба, ты садись, — Саша попытался перевести разговор, указывая на диван. — Сейчас всё накроем, посидим по-семейному.
— По-семейному, — тётя Люба фыркнула, но всё же опустилась на диван, который тут же жалобно скрипнул. — А диван-то у вас старый, небось с рук брали? У нас Вика новый купила, кожаный, за сто тысяч. Вот это вещь!
Вика, не отрываясь от телефона, кивнула.
— Ага, крутой. А этот ваш… — она мельком глянула на диван. — Ну, такой, ретро, что ли.
