— Это ещё надо доказать, — холодно заметила Нина Васильевна. — У меня есть свидетели, которые подтвердят, что в последний год она вела себя странно. Забывала имена, путала даты…
— Это правда, которую подтвердят в суде.
В этот момент за спиной Алёны появился Максим. Он только что вышел из душа, волосы были мокрые, на нём был халат.
— Что здесь происходит?
— Максим, сынок, — Нина Васильевна сразу сменила тон. — Я просто хочу защитить твои интересы. Эта квартира — большая ответственность. Может, лучше продать её и вложить деньги во что-то более выгодное?
— Мам, — Максим подошёл к двери. — Если ты подашь в суд на оспаривание завещания бабушки, для меня ты перестанешь существовать.
Тишина повисла в воздухе, плотная, как туман. Нина Васильевна смотрела на сына, и в её глазах мелькнул страх. Она поняла, что он не шутит.
— Ты… ты не можешь так со мной разговаривать! Я твоя мать!
— И именно поэтому мне больно говорить это. Но ты не оставляешь мне выбора. Либо ты принимаешь, что у меня есть своя семья и своя жизнь, либо мы расстаёмся.
Адвокат неловко кашлянул.
— Может быть, вам стоит обсудить это в семейном кругу, без посторонних?
— Вы правы, — Максим посмотрел на него. — Уходите. И вы, мам, тоже. Когда будете готовы извиниться перед моей женой и принять наше решение, позвоните.
Алёна смотрела на мужа с изумлением и восхищением. Впервые за три года брака он так решительно встал на её сторону.
— Спасибо, — прошептала она.
— Это я должен благодарить тебя. За терпение. Я слишком долго позволял матери вмешиваться в нашу жизнь.
Прошёл месяц. Нина Васильевна не звонила. Максим страдал, Алёна видела это, но не торопила события. Свекровь должна была сама сделать первый шаг.
И она его сделала. В одно воскресное утро раздался звонок в дверь. Алёна открыла. На пороге стояла Нина Васильевна. Без адвоката, без агрессии. Просто пожилая женщина с букетом полевых цветов.
— Можно войти? — тихо спросила она.
Алёна отступила в сторону. Свекровь прошла в гостиную, где Максим играл с Полиной. Увидев мать, он напрягся.
— Я пришла извиниться, — Нина Васильевна протянула цветы Алёне. — Перед тобой, невестка. Я была неправа. Вы взрослые люди и сами знаете, как жить.
Алёна приняла цветы, не зная, что сказать. Слишком неожиданным был этот поворот.
— И ещё, — продолжила свекровь. — Я тут подумала… Если вы переедете в бабушкину квартиру, вам понадобится помощь с ремонтом. У меня есть накопления, могу дать в долг. Без процентов, вернёте, когда сможете.
Максим встал, подошёл к матери и обнял её. Она прижалась к нему, и Алёна увидела, как по её щеке катится слеза.
— Прости меня, сынок. Я просто боялась тебя потерять. Ты — всё, что у меня есть.
— Ты меня не потеряешь, мам. Но у меня теперь есть своя семья. И я прошу тебя это уважать.
— Я постараюсь. Честное слово, постараюсь.
