— Почти семьдесят тысяч, — с замиранием сердца произнесла она.
На этот раз он оторвал взгляд от матча. Его глаза, обычно сонные, блеснули интересом.
— Семьдесят? Это хорошо. Это вовремя.
— Да, я вот думаю, духовку новую куплю…
— Какую еще духовку? — он поморщился, словно она сказала какую-то глупость. — Обойдется твоя духовка. Дело есть.
Елена замерла. Сердце, только что порхавшее бабочкой, тяжело ухнуло вниз.
Он отодвинул тарелку, словно борщ внезапно потерял для него всякий вкус.
— Митьке помочь надо. Опять влип.
Митька, его младший брат, был их вечной головной болью. Обаятельный, легкий на подъем, он с такой же легкостью менял работы, женщин и влезал в долги. Сейчас ему было под сорок, но он все еще был «Митькой», которому «надо помочь».
— А что случилось? — устало спросила Елена. Она знала этот сценарий наизусть.
— Да что… С работы его турнули, за прогулы. А у него кредит на машину не погашен. Банк уже названивает. Говорит, если до конца недели не внесет платеж, машину заберут. А ему без машины никак, он же таксовать хотел начать.
Елена молчала, глядя на свои руки. На эти руки, которые перебирали тысячи библиотечных карточек, которые гладили корешки старых книг, которые месили тесто для пирогов, которые теперь, оказывается, должны были спасать безответственного Митьку.
— Так вот, — продолжил Сергей, уже приняв решение за них обоих. — Ты завтра как деньги получишь, сразу ему переведешь. Всю сумму. Как раз ему хватит и кредит закрыть, и на первое время чтобы было.
Он сказал это так просто, так обыденно, будто речь шла о том, чтобы передать соль за столом. Не «давай обсудим», не «как ты думаешь», а «ты переведешь».
— Постой, Сережа, — тихо проговорила она, сама удивляясь своей смелости. — Но это же… это моя премия. Я ее заработала. Я хотела…
— Что ты хотела? — он снова нахмурился, и его лицо приняло привычное недовольное выражение. — Пальтишко себе новое? Лен, ну не будь эгоисткой. Тут семья, брат родной в беде, а ты про шмотки. Несолидно как-то. Мужику надо помочь встать на ноги. А пальто… пальто и старое поносишь, не развалишься. Все, тема закрыта.
Он снова повернулся к телевизору, где хоккеисты с азартом мутузили друг друга. А Елена осталась стоять посреди кухни, посреди своей жизни, и чувствовать, как ее маленькое, только что обретенное счастье, ее мечта о новой духовке и теплом пальто, разбивается вдребезги о глухую стену его равнодушия. Он даже не спросил. Он просто взял и распорядился. Как будто это были не ее деньги. Как будто ее самой, с ее желаниями и мечтами, просто не существовало.
