— Должна? — брови Татьяны Петровны поползли вверх. — Интересное кино. Это почему еще? Ты у него занимала? Или ты ему чем-то обязана? Лена, это твои деньги. Тво-и. Ты можешь их сжечь, если захочешь. Можешь на них в Сочи улететь на неделю. Можешь купить себе сто пятьдесят духовок. И никто, слышишь, никто не имеет права тебе указывать.
Она отхлебнула чай и посмотрела на Елену в упор.
— Послушай меня, старую каргу. Я со своим покойничком тоже поначалу цацкалась. Он у меня был хороший, не спорю. Но любил на мои сбережения «в дело вложиться». А дело потом прогорало. А я опять копила. А потом один раз сказала «нет». Просто «нет». Скандал был — до потолка. Обиделся, неделю не разговаривал. А потом ничего, привык. И даже уважать больше стал. Потому что понял, что я — не его кошелек, а отдельный человек. А ты? Тебе что нужно, Лена? Или ты в этой семье не в счет?
Слова Татьяны Петровны, резкие и прямые, как удар хлыста, заставили Елену съежиться. «Ты не в счет». Эта фраза гулким эхом отозвалась в ее душе. Именно так она себя и чувствовала. Невидимой. Несуществующей. Функцией по обеспечению уюта и борща.
В обеденный перерыв ей на мобильный пришло уведомление: «Зачисление заработной платы». И сумма — 68 900 рублей. Елена смотрела на эти цифры, и ее сердце колотилось. Вот они. Ее деньги. Ее свобода. Ее выбор.
Вечером дома ее ждал сюрприз. В гостиной, кроме Сергея, сидел и сам виновник переполоха — Митя. Он выглядел как побитая собака: осунувшийся, с красными от недосыпа глазами, но все равно пытался изображать на лице обаятельную улыбку.
— Леночка, привет! А мы тебя ждем! — засуетился он, вскакивая ей навстречу. — Серега сказал, ты… это… выручишь. Спасительница ты моя! Век не забуду!
Сергей сидел на диване с видом полководца, выигравшего сражение.
— Ну что, пришли деньги? — спросил он тоном, не терпящим возражений. — Давай, переводи Митьке, не тяни. Номер карты он тебе сейчас продиктует.
Они смотрели на нее вдвоем. Один — с мольбой и заискивающей улыбкой, другой — с требовательным, тяжелым ожиданием. Она почувствовала себя дичью, загнанной в угол двумя охотниками. В горле пересохло.
— Я… я устала, — пролепетала она, ища спасения. — Давайте завтра.
— Что значит «завтра»? — нахмурился Сергей. — Там две минуты делов, в телефоне кнопки нажать. Митьке срочно надо.
— Сереж, я правда очень устала. Голова болит. Я могу ошибиться, не ту цифру нажать, — она сама удивилась, как легко нашлась эта отговорка. — Давайте утром, на свежую голову.
Митя разочарованно вздохнул. Сергей смерил ее подозрительным взглядом, но, видимо, решил не давить при брате.
— Ладно. Утром. Но чтобы в девять утра деньги у него были, поняла?
— Поняла, — тихо ответила она и ушла на кухню, чувствуя на спине их взгляды.
